Матрёнкино счастье (невыдуманная история)


Жила на свете девочка Матренка и её бабушка Серафима Изотовна. Матреша, как её называла бабушка, ходила в садик, но не потому что ей хотелось… она бы с удовольствием занялась домашними делами. Их было очень много, как считала девочка, но бабушке приходилось ходить на работу, т.к. внучка любила красиво одеваться и вкусно поесть. Серафима Изотовна работала в библиотеке и иногда приходилось даже брать на работу внучку. Матренке нравилось помогать бабушке перебирать книги, приносить с учетного столика новые газетки. Но и садик она тоже не забывала, т.к. Вася всегда ждал её у окна. Матренке было приятно его внимание, и она давно забила для себя место в качестве Васиной невесты. Она ещё точно не знала, выйдет ли за него замуж, но была уверена в том, что, пока она не решит, это место должна занимать только она. Родителей у девочки не было… Но она почему-то не переживала из-за этого, ибо у неё была бабушка и она как-то привыкла, что они вдвоем. Да и притом она не знала, как это иначе. Матренка была довольно капризной и избалованной девочкой, и бабушке часто приходилось нелегко. Сколько раз Матренка топала ногами и лила слезы, когда было не по её… Сколько раз бабушка слышала слова о том, что ничего не добилась и поэтому не может её учить. Множество раз! Но опыт и мудрость не покидали ее сердце.
- Ах, Матреша! – повторяла она часто. – Жизнь это не карамелька и пастила. Жизнь - это…
- Ну что, что? Роллы?
- Да, такой большой ролл, с непонятной начинкой.
- Так надо развернуть - и увидишь!
- А если тебе не понравится?
- Пойти и сдать или… ну или… дома заменить начинку.
- Да, только когда это понимаешь, тяжело что-то менять, а идти назад уже поздно.
- Тяжело и поздно только тогда, когда… Ладно, баб, не поймешь всё равно. Ты купила «Киндер»?
- Да, дорогая.
-Ну молодец! Жизнь - это «Киндер Делис» и «Парадис», — мечтательно произнесла Матренка.
Вот так они и жили. Вроде бы и неплохо, но бабушке хотелось от внучки большей серьезности. Да! Конечно она была ещё маленькая, но бабушке иногда казалось, что это уже приговор… Она частенько плакала и причитала по этому поводу, что очень раздражало Матренку.
- Опять! – негодовала она – Лучше погладь мне платье с морковками, завтра в садик вернется после больничного Вероника, я должна во что бы то ни стало быть красивее её!
Так и шел день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем…
Однажды, в один из выходных дней, когда Матренка и её бабушка находились дома, случилось то, что, с одной стороны, происходило часто, но развитие событий стало сюрпризом для каждого члена их маленькой семьи.
А началось всё с очень банальной вещи. Матренка внезапно захотела посмотреть картинки в своей любимой книге цыганских сказок. Там были довольно страшные картинки, но почему-то они очень будоражили её воображение. Бабушка удивлялась, часто причитала и очень жалела, что когда-то принесла её в дом. Но было уже поздно! Она занимала почетное место в библиотеке внучки. Матренка, конечно, любила не только картинки из этой книги, но и сами сказки. Сколько раз Серафиме Изотовне приходилось перечитывать перед сном внучке каждую из них, сложно сказать. Бабушке было страшно от них, а Матренке - нет! Озвучивая содержание раз по десять, она каждый раз надеялась, что, раз внучка не выбирает сказку, то значит, скоро попросит почитать другую книгу. Но не тут-то было - с одиннадцатого, Матренка повелительно произносила:
— Вот эту, «Мертвый табор»!
Приходилось читать.
Но вернемся к тому самому выходному дню, на котором мы остановились. Так вот, захотелось Матренке в очередной раз посмотреть картинки в любимой книге и не могла она выбрать лучшего момента для этого, как тот, когда бабушка на пять минут отлучилась к соседке. Нет, Матренка ждать не любила… Не любила и не собиралась! Пододвинув табурет к этажерке с книгами, она ловко взобралась на него, однако, роста всё равно немного не хватало, и она, став на мысочки, потянулась за желаемым. Но вдруг произошёл возмутительный момент! Табурет, не посчитавшись с желаниями Матренки, зашатался под ней… Раз качок! Два! Три! Матренка попыталась зацепиться за что-нибудь, но за любимую книгу не получилось, только за какую-то толстую и старую на вид. Но и это не помогло! Через секунду Матренка летела с табурета на пол и как назло совсем не с тем, чем хотела.
Оказавшись на полу, Матренка, первым делом, по привычке, закатила голову и открыла рот, чтобы громко заплакать, но, вспомнив, что она в квартире одна и представление устраивать не перед кем, вернулась в исходное положение. Ей было не так уж и больно от падения, она приземлилась на подушку, которой утром кидалась в бабушку, и совсем не пострадала, но обида… Обида обуревала её сердце! Сердито посмотрев сначала на этажерку, потом на табурет, она грозно помахала им кулачком и уже хотела встать, как её внимание привлекла та самая большая, очень старая книга, которая сопровождала её в полете. Она лежала открытой, с расколовшимся посередине блоком. Но не печальная судьба книги привлекла виновницу трагедии, а её содержимое… В этой книге были только картинки, вставленные в отдельные кармашки.
- Так это же альбом с фотографиями! – подумав, заключила Матренка. – А почему я его не видела?! Так, так, так…
Пододвинув альбом к себе поближе, она начала разглядывать его содержимое. Фотографии были самые разные, но все почему-то черно-белые, что очень удивило Матренку.
- Разве такое бывает? – спросила она сама у себя и снова уткнулась в альбом.
Больше всего Матренкино внимание на этих фотографиях привлекла одна очень милая женщина, т.к. её снимков было больше всего, и даже на групповых фото неизменно присутствовала она.
- Кого-то она мне напоминает… – почесывая лоб, подумала Матренка, – что-то очень знакомое… Похожа на бабушку. Но она ведь старенькая! Куда ей!
В этот момент в замочной скважине входной двери раздались щелчки и послышалось бряканье ключей.
Когда Серафима Изотовна зашла в комнату и увидела Матренку, сидящей на полу, она всплеснула руками:
- Батюшки, неужто диванов дома нет?! Хоть на подушечку додумалась сесть.
- Я не сееела, – скривила плаксивую гримасу Матренка, – а упааала с табурееетки…
- Конечно, упала! – стала её отчитывать бабушка. – Кто тебя туда тянул? Тысяча раз говорено: к горячему чайнику не подходи, на высокие предметы не залезай! А тебе хоть бы хны! Вот и получила!
- Плохаааааяаааа! – заплакала Матренка, высоко закатив голову. – Сама ребёнка одного оставила и кричит…
Этого бабушкино сердце уже не могло выдержать. Она тут же очутилась рядом с внучкой и начала её старательно утешать.
- Ну ладно тебе, лапочка… Хватит плакать… Будет тебе… - приговаривала она, вытирая обильный слёзопад. – Со всяким случается! И я со стульчиков падала когда-то...
- Даже ты? – внезапно перестав плакать, приоткрыла один глаз Матренка.
- Даже я! – с выражением подтвердила бабушка.
- А ты была маленькой?
- Была конечно! Все были маленькими…
- И наш охранник дядя Сёма в садике?
- И он!
- Тогда скажи-ка мне, бабушка, не ты ли на всех фотографиях в этом альбоме?
- В каком? – поправила очки Серафима Изотовна. – Ах, в этом! Сто лет в него не заглядывала! Да, я, я… внученька.
- Так это было сто лет назад? – вытаращила глаза Матренка.
- Нет, конечно, – посмеялась бабушка, – но очень-очень давно! Видишь, какой твоя бабуля была?! Молодой, смелой, быстрой, и многие считали меня очень даже интересной девушкой.
Матренка всё ещё недоверчиво переводила взгляд с молодой улыбающейся дамы на фотографиях на свою седую бабулю в больших круглых очках.
- Не веришь мне?
- Нет, почему… Когда ты улыбаешься, то вы даже похожи. А почему на этой фотографии ты в большом белом колпаке?
- Ооооо… - мечтательно протянула бабушка, – в те годы я служила на флоте, была поваром на корабле. Много воды утекло…
- Ты морякам готовила мои любимые оладушки?
- И не только оладушки, но и супчик, и макарошки…
- А котлетки?
- И их, конечно! Всё как тебе…
- А акулу-каракулу ты там видела?
- Приходилось.
- И готовила?
- Нееет, – рассмеялась бабушка.
- Жаль, они злые. А это ты где? Почему ты этой даме шляпку поправляешь?
- Потому что в эти годы твоя бабушка работала в ателье и шила красивые наряды, в том числе для таких маленьких девочек как ты, – добавила бабушка, потормошив Матренкины волосы.
- Так ты повар, швея или библиотекарь?
- А я все умею! В молодости мне было интересно очень многое! Но больше всего я любила путешествовать! Вот видишь, на этой фотокарточке я на Алтае. Правда, красиво?
- Может и красиво, – поморщилась Матренка, – но ведь тут всё черно-белое, не разберешь, красиво или нет.
- Ох Матренка, в наше время и такой черно-белый мир на фотокарточках был чудом! А краски… Краски остались в душе навсегда.
- Аааа… Кажется я поняла! Это как съел шоколадку и долго забыть не можешь?
- Примерно так… - улыбнулась бабушка. - А это мы студенческой группой ездили в колхоз картошку копать! Видишь, как нас много? Мы сидим на мешках, такие молодые, счастливые…
- А почему вы просто в магазин не сходили за этой картошкой?
- Так принято тогда было, – сказала бабушка, утирая слезы. – А чтобы в магазинах была картошечка, к твоему сведению, Матренка, надо её для начала выкопать из земли. Вот мы и помогали!
- Баб? А где твои фото, когда ты была совсем маленькая? Ну как я…
- Нет их, внученька… Не было у моих родителей фотоаппарата, как-то не сложилось.
- А разве такое бывает?
- Ну раньше иногда случалось… Хотя погоди, одна всё-таки есть.
И бабушка стала быстро переворачивать альбомные листы назад. Дойдя до самого начала, она извлекла из-под верхней фотографии ещё одну. На ней стояла хмурая девочка в белом платье, на голове которой не было волос.
- Эту фотографию сделали наши знакомые. Я не очень-то люблю её, т.к. тогда мне сбрили волосы против моей воли.
- А почему? - вытаращила глаза Матренка. – Я бы точно не далась!
- Ты-то – да! – печально ухмыльнулась бабушка. – Просто маме казалось, что летом так лучше… Не жарко, да и вообще меньше возни.
Матренке стало жалко бабушку, и она сама не заметила того, как встала и погладила её по седой голове.
- Ты моя хорошая девочка, – всхлипнула бабушка Сима
- Не плачь, бабуля, зато потом у тебя вон какие косы длинные были! Загляденье!
- Спасибо, лапочка! А знаешь Матренка, по чему я скучаю больше всего? По тому времени… - продолжила она, не дождавшись ответа, – когда я жила у своей бабушки в деревне Василёво. До девяти лет жила! Мои родители много работали и решили, что мне будет лучше там. Так и было! Это время запомнилось как одно из самых счастливых.
- Ты тоже с бабушкой жила? – открыла рот Матренка.
- Да, но до девяти лет… Потом бабушка приезжала к нам в город погостить, но переезжать из своего Василёва наотрез отказалась. Я её понимаю, это был её дом! Родная изба, речка, бескрайние поля и луга, лес, любимая церковь – всё прекрасно! Ну и, конечно, соседи, с которыми она была очень дружна. Вот бы побывать там ещё хоть раз! Я понимаю, что там всё иначе, но всё же…
- А Василёво далеко?!
- Да нет, часа два на электричке и там автобусом ещё немного…
- Так! Всё! – повелительно заявила Матренка. – Завтра едем в Василёво!
- Как завтра?! – испугалась бабушка.
- Баб, возьми пример с этой девушки на фотографиях, она точно не пасовала перед такой ерундой!
Аргумент был железный! В тот же день они принялись собираться в путь. Много вещей и не требовалось, но без любимых Матренкиных сладостей, ароматного чая и любимого компота бабушка никогда не рискнула бы отправиться даже до соседнего парка. Зонт и вещи для экстренного утепления, как ни отговаривала внучка беспокойную бабушку, тоже отправились в дорожный саквояж.
На следующий день рано утром Серафима Изотовна и Матренка уже были на вокзале, где сели на первую электричку.
И в электричке, и в автобусе Матренка пристально наблюдала за бабушкой. Её таинственно-взволнованный вид даже немного пугал. Матренка почти никогда не видела бабушку такой, она обычно или ворчала, или хлопотала вокруг неё как наседка. Тут было что-то не то… Если бабушка и отмирала, то только для того, чтобы сунуть Матренке или пряничек, или сушечку, неизменно проследив, чтобы всё это было запито чаем, и опять уходила в себя. Матренку это настолько заинтересовало, что она только наблюдала за процессом, не смея ослушаться или пикнуть. Нет, Матренка всё же один раз видела что-то похожее на лице своей бабушки… Когда та говорила о её деде — Отважном собирателе музыкального фольклора! Как сказала бабушка он сейчас в долгосрочной экспедиции, но обязательно к ним вернется. А когда Матренка просила рассказать о нём… Бабушка только протянула: «Ооооо… У него замечательный голос и душа, а глаза… Глаза как небо!». Вот и всё!
- Вот значит, как выглядит любовь?! – подумала Матренка. – А я волнуюсь, когда думаю о Васе или вижу его? Нет… Я волнуюсь только тогда, когда вижу около него Веронику, но это неприятное волнение. А у бабушки что тогда, что сейчас, лицо хоть и взволнованное, но как-то и одновременно озарено радостью. Хотя у Васи глаза тоже голубые… Эх, сложно всё это!
- Василёво… деревня Василёво! – прервал Матренкины размышления мужской голос.
- Пошли, пошли Матренка! – услышала она наконец-то и от бабушки. – Приехали!
Когда они вышли на дорогу, автобус два раза громко пшикнул и вскоре скрылся за поворотом.
Пейзаж не был похож на тот, к которому привыкла Матренка… Вместо огромных каменных домов, бескрайнего асфальта, множества машин перед ней открылось что-то совсем противоположное. Дома были значительно ниже и почти все из дерева. Машин так и вообще не было, кроме тех, что скучали у домов. Асфальтом служила тонкая лента дороги, по которой они приехали, и очень большое желтое поле позади, на котором колосилась рожь.
- Ах… Какой воздух! Правда, бабушка?
- Не надышаться, внученька!
В этот момент Матренка вдруг заметила, что бабушка смотрит на табличку и плачет.
- Ва-си-лё-во, – прочитала по слогам Матренка. – Да ладно, баб, рано ещё нюни разводить. Пошли…
- Пошли, – утерев слезы, ответила бабушка.
Дом-то они нашли быстро. Серафима Изотовна его узнала сразу, да вот войти всё никак не решалась.
- Совсем такой… - всплеснула она руками. - Совсем такой как был, только цвет ярче что ли стал. Ну конечно же, ярче! Что ж я думала, люди будут в облезлом жить? Он, поди, за столько десятилетий облупился бы совсем…
- Ой, бабушка, – показывая пальчиком в сторону дома, запрыгала Матренка. – Посмотри, какие милые белые петушки и завитушки на окнах!
- Да Матренка, это ставни, ими принято закрывать окна при необходимости, например, от солнца, непогоды или от нехороших людей… Но человек всегда тянется не только к пользе - но и к прекрасному, вот и стали их делать резными, чтобы ещё и дом украсить. Понравилось?
- Даааа… Очень! Нам тоже такие на форточку домой нужны, – со знанием дела подвела итог Матренка. – Ну всё, пошли, баб Сим… Пошли в дом.
- Неудобно что-то, внученька, – замялась Серафима Изотовна. – Люди живут своей жизнью, а тут я со своими воспоминаниями. Что я скажу?
- Скажешь, как есть, что жила тут, – уже нервно топнула ногой Матренка.
- Ага, жила тут! И вы не обращайте внимания на меня и мою внучку, продолжайте делать свои дела, а мы немного побродим по вашему дому.
- Именно!
- Нет, так дело не пойдет, – покачала она головой.
Но стоило Серафиме Изотовне это сказать, как Матренка сорвалась с места и побежала в сторону дома. Бабушке не оставалось ничего иного, как пуститься за ней следом. Добежав до калитки, Матренка проворно скрылась за ней. Погоня была недолгой, вскоре бабушка и внучка стояли на пороге.
- Что ты такое творишь?! – ругала внучку запыхавшаяся бабушка. – Сил моих нет…
Но Матренка упорно молчала. Вместо разговоров она принялась старательно барабанить кулачками в дверь.
- Перестань немедленно, – упорствовала Серафима Изотовна, – возможно, люди ещё спят.
- Проснутся, – ответила Матренка и продолжала штурмовать крепость.
- Ах ты…
Но не успела Серафима Изотовна закончить фразу, как за дверью послышались шаги, потом два щелчка и дверь открылась…
На пороге стояла высокая полная дама с увесистой кичкой на голове.
- Слушаю, – сказала она, пристально рассматривая непрошенных гостей.
- Мы это… Это… - начала было Серафима Изотовна.
- Мы к вам, – бойко сказала Матренка. – Моя бабушка жила в этом доме до целых 9 лет!
- Да, – сказала уже спокойнее Серафима Изотовна, - наша семья жила в этом доме до Вас, и мне хотелось хотя бы ещё раз побывать в нем. И внучке показать…
Немного помолчав, высокая дама наконец-то заговорила:
- Из Богомоловых что ли?
- Да-да, из них – порывисто и с явным волнением ответила баба Сима. – Это семья моей бабушки
- Знаю, знаю..,– продолжила высокая дама. – Мои родители купили у них дом в своё время, только вроде не у бабушки вашей, а у её сыновей.
- Да, – погрустнев, сказала Серафима Изотовна. – Бабушки не было уже…
- Ну, как ваша семья поживает теперь? – ещё держа гостей на пороге, спросила высокая дама.
- Да нет уже никого… Только я, да моя внучка Матренка.
- Матрёна… Значит ты у нас почетная дама, барышня? – спросила хозяйка дома.
- Эх, ещё какая, – махнула рукой в сторону внучки бабушка.
- Не только почетная, – наконец-то подала голос Матренка, – но и знаменитая! Меня в садике во всех группах воспитатели и дети знают. Да что там воспитатели и дети… Меня сам директор знает! Никого не знает, а меня знает. Он, знаете, как редко из кабинета выходит?! Очень! А как что случится, так он сразу: «Ну что, опять Матрёнка?». Вот как!
Высокая дама от души рассмеялась.
- Ну ладно, давайте знакомиться, – сказала она и протянула руку бабушке. – Меня зовут Эльвира, можно просто Эля.
- А меня - Серафима Изотовна, можно просто баба Сима… Ну, а с Матренкой вы уже знакомы, – спокойно и расслабленно ответила она.
- Ну, проходите в дом, путешественники! – сказала хозяйка дома и, повернувшись к ним спиной, пошла вперед.
Они прошли в просторную комнату, в правом углу которой возвышалась большая русская печь с широкой лежанкой. Это действительно было первое что бросалось в глаза… Серафима Изотовна не была исключением, да и память сердца повела её прямиком туда, прильнув к печке она заплакала: «На месте… На месте родная! Как же я любила в детстве на неё залезать, спать там, играть в свои игрушки».
- Матренка, Матренка! Подойди! Потрогай, какая она теплая! Это не то тепло, что от батареи, это тепло согревает не только тело, но и душу. Подойди!
Матренка подошла к печке и прижалась к ней, как и бабушка.
- Ой, да баб, она такая приятненькая. А можно мне на неё залезть?
- Это уже у тети Эли спрашивай, она тут хозяйка.
- Теть Эль, можно? Пожалуйста! – мило посмотрела на неё Матренка.
- А пускай лезет, жалко что ли! Но я её слабо протопила, тепло ведь на улице… Пойду чайник поставлю.
Серафима Изотовна начала отмахиваться:
- Нет, что вы, не стоит ради нас утруждать себя.
Хозяйка дома замерла с чайником в руках и удивленно посмотрела на них.
Но тут вклинилась Матренка, она состроила обиженную гримасу в сторону бабушки и, повернувшись к тёте Эле, уверенно отчеканила:
- Мы очень-очень хотим чайку с бабушкой… Дорога была такой длинной и утомительной. А бабушка устала, вы её не слушайте.
- Слышала, баб Сим, что командир постановил?! – усмехнулась хозяйка дома и, покачав головой, пошла ставить чайник.
Когда Матренка залезла на самый верх, она окинула взглядом всю комнату:
- А тут прикольно, баб, пожалуй, и я не отказалась бы тут пожить, ну месяц-другой. Хотя дела в садике тоже бросать нельзя.
- Я рада, что тебе нравится, – улыбнулась бабушка.
Что только Матренка ни делала на лежанке! И прыгала, и переворачивалась через голову и каталась кубарем. Бабушке оставалось одно – проявлять невиданную ловкость, чтобы подстраховать внучку от падения. Вскоре, совсем запыхавшись, она попыталась отвлечь непоседу рассказом.
- А знаешь, – начала было она. – Знаешь… Да подожди ты… Вот так. Сиди! Однажды я скрывала на этой самой печке свою лучшую подругу Нинку
- А зачем? – заинтересовалась Матренка.
- Она баловалась и провалилась на улице в самый большой сугроб. А мама у Нинки была очень строгая, вот она и боялась идти домой. И пока мы её на этой печке ни отогрели, ни высушили с бабушкой её одежду, домой она не пошла.
- Полезное сооружение, однако.., - с уважением сказала Матренка, похлопав ладошкой по кирпичам.
После того как у Серафимы Изотовны, наконец-то получилось уговорить Матренку слезть с печки, они ещё, наверное, полчаса бродили по дому. Что-то бабушка узнавала, что-то изменилось безвозвратно. Унеслось, как говорится, ветром времени…
Потом последовало чаепитие с ароматным малиновым вареньем и душевными разговорами. Прощались они уже как родные…
- Посидели бы ещё! – уговаривала хозяйка дома.
- Большое спасибо, Элечка, но нам пора. – ответила Серафима Изотовна. – Хотела Матренке в районном центре ещё чайную показать.
- Что у рынка была?
- Да, именно…
- Так её нет уже давно, правда, на этом месте всё равно какая-то кафешка стоит, но это совсем другое…
- Эх, жалко, такое место было! Но стоило, конечно, ожидать… Всё равно поедем, покажу хотя бы место.
- Ну как знаете…
- Ещё раз тебе спасибо, Эля! Ты не представляешь, что ты для нас сделала!
- Да ладно… Буду ждать вас теперь в гости! Приедешь? – обратилась она к Матренке.
- Конечно! Мы теперь с бабушкой вообще часто путешествовать будем. Правда, баб Сим?
- Почему бы и нет. – ответила бабушка, ласково погладив по голове Матренку.
Добравшись до районного центра, Серафима Изотовна сама дивилась тому, как быстро, да ещё и по памяти, нашла самый старый рынок в селе.
- Матренка, на этом рынке моя бабушка часто закупалась, да и сама при случае приторговывала.
- А что, супермаркетов не было?
- Нет, не было, Матренка… Магазины, конечно, были, но бабушка привыкла покупать на рынке, она всё тут хорошо знала и другого не признавала. А вот тут как раз была чайная! – воскликнула бабушка, указывая куда-то.
- Где? – завертела головой Матренка.
- Да вон, напротив… Только там теперь какое-то кафе «Милости просим!».
- Бабушка, пойдем, пожалуйста, в это кафе, а то я что-то проголодалась уже! – запрыгала Матренка. – И про чайную мне заодно расскажешь…
- Пойдем, пойдем, конечно… – заторопилась Серафима Изотовна.
Кафе имело достаточно простой интерьер, но было очень атмосферным и уютным. На широких прилавках красовалась выпечка и разные кондитерские изделия: пирожки, сдобы, рогалики, манящие красками пирожные, сахарные язычки и много чего другого.
- Бабуля, купи мне, пожалуйста, мороженое, политое клубничным вареньем, и Тирасу…
- Какое Тирасу?
- Ну, пирожное.
- Не припомню такого.
- Мне Вероника из садика рассказывала, что, когда она ездила с родителями в Ригу, то в ресторане отеля ела вкусное пирожное Тирасу, я тоже хочу… – скорчила плаксивую мордочку Матренка.
- Аааа… Может быть «Тирамису»?
- Да, да, оно…
- Хорошо, детка.
Когда заказ был сделан, бабушка с внучкой пошли выбирать себе столик, им досталось очень уютное место у окна, из которого открывался вид на сад с душистой сиренью. Устроившись в глубоких креслах, они почему-то только сейчас смогли в полной мере прочувствовать события проходящего дня.
- Эх, внученька, спасибо тебе большое, что вытащила меня сегодня в эту поездку, давно я не была так счастлива.
- Да не за что, баб Сим, почаще меня слушайся…
Серафима Изотовна ласково посмотрела на внучку и грустно улыбнулась.
- А знаешь, внученька, какая раньше здесь чайная была?!
- Откуда, баб Сим?
- Вот мы заходили сюда с бабушкой после рынка, и нас встречал зал в два раза больше чем этот, по центру было расставлено много-много круглых столиков, на которых уже красовались чайные сервизы самых разных цветов: желтых, красных, синих, зелёных, дай Бог памяти… А вон в том углу стоял очень большой самовар, на котором висели сушки, баранки, бублики. Ах, какой чай из него подавался! Мечта!
Матренка слушала бабушку с неподдельным вниманием. Ей нравилось нынешнее кафе — и это кресло, в котором она утопала, и лакомства на прилавке, и сирень за окном. Но почему-то хотелось очутиться именно там, в том месте, о котором сейчас с такой ностальгией рассказывала баба Сима.
Их разговор прервал официант с большим подносом в руках:
- Милые дамы, меня зовут Константин, сегодня я - Ваш верный слуга… – представился он, театрально склонив голову.
После официальной части сделанный заказ вскоре красовался перед бабушкой и внучкой. Всё выглядело очень аппетитно, и было видно, что не только сделано, но и подано с душой. Пожелав приятного чаепития, официант немедля удалился.
Чаепитие действительно было приятным. Бабушка заказала то же самое, что и Матренка, и они наслаждались сливочным мороженым с клубничным вареньем, нежным «Тирамису» и ароматным травяным чаем с лепестками роз.
На обратном пути в электричке Серафима Изотовна умиротворенно дремала, а Матренка тихо сидела напротив неё, охраняя бабушкин сон. Теперь ей не казалось, что баба Сима слишком проста и понятна. Она представлялась ей целой планетой, новой и неизведанной, даже, если хотите, сказочным сундуком, в котором скрывается необычайный клад, во всяком случае, о бабушке теперь хотелось знать больше, понимать её, прислушиваться… Матренка уже сейчас, даже ещё не вернувшись домой, думала не о сказке на ночь, а об очередном бабушкином рассказе.