День Барсука

— Опять ты за старое? — Барсук перегнулся с кровати и подхватил одеяло.
Всю зиму оно так и норовило сбежать. Из-за этого Барсук часто просыпался, стучал зубами от холода и покрепче укутывался. Ещё и вредный шерстяной носок с левой лапы вечно сползал.
В дурном настроении Барсук окончательно проснулся от зимней спячки. По правде сказать, он мечтал проспать до апреля. Всё равно в лесу сейчас холодно и полно снега. Да и в доме печка с осени не топлена. Вот Барсук и решил первым делом выпить горячего чая с брусникой, чтобы согреться.
Он осмотрел все полки на кухне. Проверил пустые железные миски, отчего те в ответ недовольно зазвенели. Уронил стеклянную банку, в которой лежал один лесной орех. От возмущения банка треснула и развалилась на две неровные половинки. Заглянул под кровать и расчихался от скопившейся там за зиму пыли. А потревоженная пыль ещё плотнее забилась в углы. Чайной заварки нигде не было.
— На худой конец выпью горячего кипятка с печеньем, — решил Барсук.
Но и печенья в доме не оказалось. Вместо него в коробке перекатывались одни крошки.
— Придётся идти в магазин, — нахмурился Барсук и поёжился от холода.
В душе он тайно завидовал городским мышам, котам и собакам, где круглосуточно работает доставка продуктов. А в его дремучий лес ни один курьер не потащится.
Он надел пальто и обмотался длиннющим шарфом, который связала ему бабушка. Барсук очень гордился этим шарфом. Все звери в лесу носили серые, белые, чёрные шубки. Разве что у Лисы она была ярко-рыжая. А его шарф цветной, как радуга. От ветра он весело подрагивал шерстяной бахромой. А если у него было хорошее настроение, то задорно болтался из стороны в сторону.
Бабушка говорила, что это волшебный шарф. Но если её послушать, так у неё всё волшебное. Даже пироги с грибами. От них будто сила растёт. В прошлый раз у Барсука от этих пирогов только живот вырос.
Барсук приоткрыл дверь и поводил носом из стороны в сторону. Морозно. А за густыми ёлками происходило какое-то оживление. Он замер и услышал, как вдалеке раздаются голоса.
Подходя к магазину, Барсук заметил толпу зверей. Они о чём-то громко разговаривали и спорили.
— Проснётся, вот увидите, сегодня проснётся! — Утверждал Волк.
Он ёжился и посматривал на витрину с копчёной колбасой.
— А вот и нет! Зима в этот раз надолго! — Лось качнул рогами и задел длиннющую сосульку над козырьком магазина.
Сосулька вздрогнула и со звоном разлетелась на осколки.
— Давайте делать ставки! Три морковки на то, что проснётся, — Заяц забарабанил лапами по старому пню.
— А я тогда ставлю три шишки, что ты проиграешь, — с пушистой ёлки отозвалась Белка.
— Зачем мне шишки? Я беру только морковками. Ну, может, еще капустой.
«У меня зубы от холода сводит, а они вон как рты пооткрывали», — недовольно подумал Барсук, обогнул толпу и вошёл в магазин.
Там он купил чайную заварку и печенье. Немного поразмыслив, взял имбирных пряников, пачку козинаков и клюквенный мармелад. И на всякий случай прихватил банку консервированной брюквы.
С полным пакетом он вышел на улицу. Там уже все разошлись. Только рыжий хвост Лисы мелькнул за снежным сугробом. Барсук сделал шаг и тут же поскользнулся на упавшей сосульке. Погрозил ей кулаком и уставился на своё отражение в витрине. Шляпа съехала на бок, а шарф размотался.
И тут Барсук заметил на двери магазина объявление. В нем разноцветными буквами было написано: «Внимание, внимание! День Сурка! В три часа дня у старого дуба вас ждут веселье и радость!»
— Веселье и радость, это хорошо, — решил Барсук и покрепче затянул на шее непослушный шарф. — Может, там еще и сладостями угощают. И шарики раздают!
Он ещё никогда в своей жизни не был ни на одном празднике. Его почему-то никто не звал. А здесь — зовут всех.
Барсук поспешил домой. Заварил чай и основательно подкрепился сладостями. А банку консервированной брюквы отложил на потом. Побарабанил хвостом по табурету и посмотрел на часы.
— Пора! — решил он и затянул шарф.
У старого дуба было не протолкнуться. Кажется, там собрались все лесные жители. Барсук протискивался к дереву.
— Эй, поосторожнее! Куда лезешь?! Это моё место! — раздавалось со всех сторон.
Его толкали, пихали и не давали подойти ближе. Тогда он взобрался на самый высокий сугроб, который стоял чуть в стороне, чтобы наблюдать оттуда за происходящим. Звери не умолкали, но вдруг наступила тишина.
Барсук приподнялся на цыпочки и разглядел что-то странное. У дуба начал шевелиться сугроб. Все лесные жители замерли и прикрыли лапами рты. Даже ворона прикусила клюв.
Тем временем сугроб шевелился всё сильнее. Пыхтел, сопел, сыпал снегом во все стороны. Наконец, из него показалась заспанная мордочка Сурка.
— Ура! Проснулся! Проснулся! — запрыгали от радости звери.
А Заяц вопил, как ненормальный:
— Я богат! Я богат! Теперь у меня будет целый склад морковок!
Все обрадовались и принялись водить хоровод вокруг дуба.
— Ничего не понимаю, — сам себе сказал Барсук. — И это весь праздник? Проснулся Сурок и всё? И ни сладостей тебе, ни шариков?
Разочарованный, он побрел домой. А длинный шарф волочился за ним по снегу. Наверное, тоже расстроился.
Дома Барсук весь вечер не находил себе места. Он бродил из угла в угол. Что-то бурчал себе под нос. От волнения съел все пряники и мармелад. И даже зачем-то разорвал на мелкие кусочки жёлтую газету «Пусть каркают». А настенные часы замерли, будто боялись пошевелиться и ещё больше разозлить Барсука.
— Всё, решено! — кивнул он.
Достал белый лист бумаги, синий карандаш и что-то быстро на нём нацарапал.
Надел пальто, сунул листок в карман и выскочил на улицу. Осторожно перебегая от одного сугроба к другому, он замирал и прислушивался. Вскоре подкрался к магазину и быстро прилепил лист на стекло витрины.
Также незаметно вернулся в дом и нырнул под одеяло.
Утром у магазина вновь начали собираться звери.
— Никогда не слышал о таком празднике, — Волк почесал лапой затылок.
— И я что-то не припомню, — поддакнул Лось.
— Необразованный у нас народ, честное слово! — Ворона сидела на ветке березы и чистила перья. — Этот день в соседнем лесу каждый год отмечают. Я бывала, я знаю.
— Какой? Какой день? — Заяц выскочил из-за сугроба и чуть не врезался в витрину магазина.
И сразу же увидел объявление. Написано оно было кривым почерком, будто кто-то торопился или очень волновался. А буква Д напоминала избушку на курьих ножках.
«Сегодня в полдень у дома Барсука состоится грандиозный праздник День Барсука!»
— Ничего не понимаю, — Заяц согнул одно ухо. — Что это за день Барсука?
— Праздник такой. Чего не понятного? — ответил Волк.
— Каждый год празднуют, — подтвердил Лось.
— А как же его отмечают? — все ещё сомневался Заяц.
— Кому как вздумается, — ответила ворона и полетела домой, чтобы надеть рябиновые бусы.
Ровно в двенадцать часов дня все звери собрались у дома Барсука. Они совершенно не представляли, что их ждет. Но на всякий случай пришли нарядные. Они переминались с лапы на лапу от нетерпения. А Заяц ещё и пританцовывал в ожидании веселья.
В доме послышалось шебуршание. Затем топот. А вскоре дверь распахнулась, и на пороге появился Барсук. В руках он держал подушку, а с его плеч, словно мантия, свисало одеяло.
— Я проснулся! — он гордо поднял морду вверх и широко зевнул.
— С добрым утром, — ответил Волк. — А где праздник?
— Я! Проснулся! — Барсук зевнул ещё шире.
— Эх ты, баламут! — ворона стянула с шеи бусы, спрятала их под крылом и улетела.
— Издеваешься? — вскипела Лиса. — Да я пока ждала этот так называемый праздник, вся замерзла. Отдавай свое одеяло. А не то Волк тебе покажет!
— Покажу, — Волк опустил глаза и добавил. — Правда, отдай ты его ей одеяло. Знобит её. Ещё простудится.
Барсук вздохнул и протянул Лисе одеяло.
А звери качали головой и расходились.
Барсук почувствовал, как на нос ему упала холодная капля. Он поднял голову и увидел, что сосульки на козырьке его дома усиленно таяли.
— Зверь зверю волк! — рассердился Барсук. — Но я этого так не оставлю!
Он решительно распахнул дверь и вышел на улицу.
К лапам прилипал мокрый снег. Ветер то и дело забирался под воротник пальто. А еловые ветви цеплялись за шарф. Но Барсук был так решительно настроен, что не обращал на это никакого внимания.
Он пересек поляну со старым дубом. Осторожно перелез по бревну, перекинутому через речку. И, наконец, вышел к огромной сосне. Побарабанил по стволу. Немного подождал и побарабанил ещё сильнее:
— Эй, Дятел, ты дома?
— Смотря для кого, — послышался голос из ствола дерева.
— Открывай! У меня вопрос, — прокричал Барсук и на всякий случай добавил, — важный!
— Ну, если важный...
Через минуту круглая дверь дупла со скрипом отворилась. Из него в красной вязаной шапочке выглянул Дятел.
— Скажи мне, — сразу к делу перешел Барсук, — что такое праздник?
— Да ну тебя, — нахохлился Дятел и уже собрался захлопнуть дверь.
— Я серьезно! Мне очень нужно.
— Хорошо, — сжалился Дятел. — Праздник, это радость. И ещё в этот день происходит чудо. Можно даже самое маленькое.
— А если ничего не происходит? — настаивал Барсук.
— Совсем ничего? — уточнил Дятел.
— Совсем. Просто сугроб, из которого высовывается Сурок.
— А причем здесь Сурок?
— Вот и я думаю, что ни при чем. Ну, проснулся он. Чего все радуются? Непонятно.
— Ты про День Сурка что ли? — рассмеялся Дятел и забарабанил клювом по стволу.
От этого стука с дерева свалилась шишка. Барсук едва успел отскочить от неё в сторону.
— Про него, — насупился он.
— Так это самый долгожданный праздник. Если Сурок проснется рано, значит, и весна будет ранняя. Скоро снег растает. А будет долго спать, то и зима задержится. Вот все вчера и радовались. Зима надоела.
— Понятно. Ну, я пошел.
— Пожалуйста.
— Чего? — не понял Барсук.
— Я говорю, пожалуйста. Ты же наверняка сказал мне спасибо.
— Я не говорил.
— Совсем не говорил? — удивился Дятел.
— Совсем, — буркнул он и пнул шишку.
По дороге домой Барсук без конца поправлял шарф. Тот так и норовил соскользнуть с шеи и уцепиться за куст можжевельника.
— Чудо им подавай, — ворчал себе под нос Барсук. — А Сурку, понимаешь ли, можно и так. Лапой о лапу не ударил, только нос из сугроба высунул, вот тебе и праздник.
Тяжелые мысли налипали на него, как мокрый снег. Да еще и зависть к этому противному Сурку съедала так, что косточки в хвосте хрустели от каждого шага.
— Даже пожаловаться некому. Во всем лесу ни одного друга. А у кого он есть? Ни у кого. Здесь каждый сам за себя.
В это время из-за серой пузатой тучи выкатилось оранжевое солнце, словно ёлочный шарик. Оно засветило так ярко, что Барсук даже расстегнул пуговицы на пальто. А сугробы разом ухнули и побежали звонкими ручьями по лесным тропинкам.
— Будет вам чудо! — он прищурился от солнца и захихикал.
Переваливаясь с лапы на лапу, Барсук поспешил к дому. Там долго копался в шкафах, хлопал дверцами тумбочек, перевернул на антресолях старые шапки и вспугнул недовольную моль. Она в это время как раз собиралась поужинать. Наконец, за печкой он нашел коробку, в которой что-то шуршало и дзынькало.
К этому времени на улице стемнело. Барсук открыл дверь и зашагал к опушке, где росла самая пушистая ёлка. Там он остановился, поставил коробку на землю и довольно ухмыльнулся.
Домой Барсук вернулся за полночь. Уставший, но довольный, лег спать. И даже одеяло в этот раз никуда не пыталось улизнуть.
Наутро, он повязал на шею цветной шарф и, посвистывая, снова направился к опушке.
Там уже собрались звери. Их взволнованные голоса было слышно издалека.
— Наверно, радуются, — решил Барсук и расправил плечи.
Подойдя к опушке, он еще раз полюбовался нарядной ёлкой, которую вчера украсил. Стеклянные цветные шарики переливались на солнце, как леденцы. Мишуру покачивал легкий ветерок. А красная звезда на макушке отливала клюквенным соком.
— Вся работа насмарку! — фыркал Ёжик.
— Ну, дела! Ну, дела! — вздыхал Волк.
— Это кто ж до такого додумался? — недоумевал Лось.
— Я! — Барсук выпятил грудь и широко улыбнулся. — Чудо, правда?
— Чудило! — каркнула Ворона. — Новый год сто лет, как прошёл.
— Так я…я… — замялся Барсук.
— Весна на улице, а он ёлку наряжает, — Заяц покрутил лапой у виска. — Мы ее неделю назад как разобрали.
— Ага, — подтвердил Волк. — У меня потом два дня лапы от иголок болели.
— А у меня уши! — пожаловался Заяц. — Я второй раз на нее не полезу.
— И вообще, лета хочется, — Лось оторвал языком кору от берёзы и уныло пожевал её.
— Полечу в соседний лес, расскажу. Вот смеху-то будет! — Ворона от хохота даже закашлялась.
— Ты это, игрушки-то сними. Чего они глаза мозолят? — Волк сочувственно похлопал Барсука по плечу.
Несколько дней Барсук был сам не свой. К этому времени снег в лесу растаял. Повсюду проклюнулась трава, на деревьях появились почки. А Барсук лежал на кровати, жевал остатки печенья и все думал, думал, думал…
— Я им ёлку нарядил! А они? Подумаешь, Новый год давно прошёл. А этот Сурок, что сделал? Ничегошеньки он не сделал!
Барсук решил больше никогда не показываться на улице. Сначала он пил чай с печеньем, пока оно не закончилось, потом перешёл на корешки, затем и вовсе на консервированную брюкву. Но брюкву без соли есть невозможно. А соли у Барсука отродясь не было. Зачем она вообще нужна, если ты ешь печенье и мармелад?
Барсук решил поискать соляные камни. Он знал, что Лось раскидывает их, где попало, а потом радуется, как ребёнок, когда находит.
На высоком пригорке Барсук заметил куст можжевельника, а рядом с ним широкий пень — отличное место для того, чтобы что-то спрятать, а потом найти. Правда куст можжевельника подозрительно дрожал, будто у него поднялась температура.
Подойдя ближе, Барсук даже присел на задние лапы от удивления. Под кустом отчаянно рыдал Сурок. Не сидел весь такой гордый от собственного величия, не раздувал ноздри от удовольствия, а горько плакал.
— Чего ревешь? — Барсук остановился в нескольких шагах и посмотрел на небо, на котором обирались подозрительно серые тучи.
— О-о-обидно, — шмыгнул носом Сурок.
— Это тебе-то?!
— Это мне-то.
— Значит, ты заболел!
— Чем?
— Понятно, чем, — хмыкнул Барсук, — звездной болезнью. Конечно, ничего не делал, лапой о лапу не ударил, а в его честь праздник устраивают. Вот и зазнался.
— В том то и дело, что я ничего не сделал, — снова шмыгнул влажным носом Сурок и поёжился от налетевшего ветра. — А теперь все про меня забыли.
Барсук не стал признаваться, что уж он-то про Сурка ни дня не забывал и вспоминал недобрым словом.
— А я что-то нужное хочу сделать, важное, — продолжал Сурок. — Чтобы все по-честному.
— Я тоже хотел. Да только не ценят они ничего. Ну, их… — махнул лапой Барсук.
Он подхватил спрятанный у пня соляной камень и побрел к дому. Небо стало совсем тёмным. Поднялся ветер. Он срывал с деревьев листья и швырял их в стороны. А потом и вовсе повалил град.
Барсук ускорил шаг. Проходя мимо речки, он услышал скрип, а затем большой бульк. Будто кто-то разом бросил в нее десяток арбузов. Это бревно, служившее мостом, оторвалось от тросов и поплыло вниз по течению.
— Ну, ничего толком не умеют делать, даже мост, — проворчал Барсук. —Тьфу, халтурщики.
Он прошёл ещё несколько шагов, а затем резко остановился.
— А если кому-то нужно домой на другой берег?
Тогда Барсук развернулся и побежал к можжевеловому кусту.
— Ты еще здесь?! — обрадовался он, когда увидел Сурка.
— Ага.
— У тебя пила есть? А веревка? И ещё эти со шляпками нужны. Вспомнил, гвозди.
— А тебе зачем? — шмыгнул носом Сурок.
— Ни мне, а нам. Один я не справлюсь.
Вскоре, пригибаясь от ветра и града, Барсук с Сурком тащили ящик с инструментами к реке. Они отыскали росшее неподалеку старое засохшее дерево и принялись за работу.
Барсук пилил дерево, а когда уставал, за дело брался Сурок. Непогода бушевала всё сильнее и, казалось, старалась их прогнать. Но они не сдавались и только отмахивались от крупных градин.
Когда все было готово, они обвязали дерево верёвками и покатили его к реке. Поднатужились и сбросили его в воду. Сурок ловко перебежал по нему и вскочил на другой берег. Зацепил край верёвки за толстую сосну, а Барсук с другой стороны обвязал её вокруг дуба. Они покрепче затянули узлы и полюбовались свое работой. Получился отличный мост и даже, кажется, вполне надёжный.
— Ну, я пошёл, — сказал Барсук.
— Давай, — ответил Сурок.
Всю ночь свистел ветер, а град барабанил в дверь. И только утром наступила тишина.
Барсука разбудил настойчивый стук в окно. Он настороженно слез с кровати, прошлёпал в прихожую и отворил дверь. На пороге стояли Лиса, Волк и Заяц. А за ними толпились все жители леса.
— Ты чего такой сонный? А ну выходи скорее, — Заяц схватил его за лапу.
— Зачем? — удивился Барсук.
— Известно зачем, — Волк мягко подтолкнул его на улицу.
А Лиса протянула ему разноцветный шарф.
— Спасибо, а я и не заметил, как потерял его, — сказал Барсук.
— Это тебе спасибо, — улыбнулась Лиса.
— А мне-то за что?
— За мост! — заурчал Волк. — Это ведь ты его построил и шарф обновил.
— Я всегда знала, что ты такой…Ну такой…Молодец, — наконец нашлась Ворона. — Хороший мост, скажи Волк.
— Скажу, — кивнул тот.
— Объявляю празднование Дня Барсука открытым! — на весь лес каркнула Ворона.
И в следующее мгновение все принялись, прыгать, обниматься и водить хоровод вокруг удивленного Барсука. И если бы не густая шерсть, можно было бы увидеть, как его щеки покраснели, будто спелая клюква.
— А, так это не я, — вдруг спохватился он. — Ну, то есть не один я. Мне Сурок помогал.
— Да я так, немного, — из-за пушистой ёлки вышел Сурок.
— Чего это немного? Я бы без тебя ни за что не справился. Так что это наш общий праздник.
— День Сурка уже есть. А твоего - нет, — скромно заметил Сурок.
Он поздравил Барсука и подарил ему шарик, о котором тот так мечтал.
А Барсук привалился к ёлке и наблюдал, как радуются и веселятся все жители леса. Затем он отпустил шарик, и маленькое воздушное чудо полетело в небо.
— Может быть, — думал Барсук, — в соседнем лесу какой-нибудь другой барсук тоже сделал что-то хорошее и сейчас больше всего на свете мечтает о шарике.