Чудр

Пустота. Вот что это было. Непривычная, какая-то прозрачная пустота.
Чудр прикрыл дверь и огляделся. Всё было как обычно. Над домиком Анны-Розы поднимался дымок. Рогалики небось готовит, а может, плюшки. Ромаш уже в саду, что-то копает. Наверняка напевает себе под нос, чтобы цветы лучше росли. А он, Чудр, идёт поздороваться с озером. Все в Долине живут так, как жили вчера или год назад.
Но пустота не давала Чудру покоя. Не давила, как давят, бывает, осенние сумерки. Не казалась тяжёлой, как пухлое зимнее небо. Но не было в ней привычной весенней лёгкости.
Чудр спустился по тропинке к озеру. Сейчас оно выглядело почти по-летнему. Купаться, конечно, прохладно. А вот пожелать воде доброго утра, посидеть, жмурясь от солнечных бликов, и помечтать – в самый раз.
Чудр коснулся пальцами воды.
– Привет. Как спалось?
Зажмурился, потому что солнечные зайцы так и норовили оттолкнуться от гладкой поверхности и ослепить. Наклонился над водой. Открыл глаза… Да так и застыл. Пустота накрыла с головой.
Чудр быстро-быстро заморгал, пытаясь понять, что случилось. Всё было на месте: круглые глаза, маленький вздёрнутый нос, рот, уши, вытянутая луковкой прозрачная голова. Не было только мыслей. Не клубились в голове фантазии, не было розовых облаков, из которых то и дело выглядывала чья-нибудь физиономия, не сражались конные воины, не возникали из ниоткуда удивительные замки, не росли леса и не распускались цветы. Голова Чудра была прозрачна и пуста.
Чудр опустился на песок. Посмотрел на другой берег озера, где синел еловый лес. Нащупал в песке несколько камешков и один за другим бросил их в воду.
Когда стала гладкой, он снова наклонился над ней. Ничего не изменилось: голова оставалась пустой.
– Что это? Что же, что же, что же?
– Чю-и, чю-и, чю-и, – будто отозвалась на бормотание Чудра пролетавшая птица.
Чудр ничего не понимал. Сколько он себя помнил, голова его всегда была полна историй. Анна-Роза и Ромаш частенько просили его: покажи. И он показывал. Точнее, друзья просто садились рядом и смотрели. Ромаш тихо улыбался, а Анна-Роза то и дело ахала, хохотала, в восторге прикладывала ладошки к щекам и благодарно помахивала хвостиком.
И вот ничего этого нет.
Чудр задумчиво смотрел вдаль. Ещё вчера он побежал бы к друзьям. Но сегодня всё было не так, как прежде. Ему нужно было побыть одному.
Впрочем, есть одно существо, с которым стоит посоветоваться. Серая Цапля. Чудр ещё посидел, глядя на озеро. Но решение уже пришло, а значит, задержаться не получится.

Болото было на востоке. Иди вдоль озера, ныряй в ивовую рощу, которая постепенно сменяется зарослями осоки, чувствуй, как земля под ногами становится всё мягче, а после и вовсе начинает похлюпывать, будто у неё насморк. Иди, иди, иди – и выйдешь к болоту.
Серая Цапля живёт на болоте с незапамятных времён. Никто уже не расскажет, почему к ней обращаются тогда, когда никто больше не может дать ответ. Впрочем, по мелочам к Цапле не ходят. Жители Долины привыкли справляться сами. Но если вопрос неразрешимый, если никто-никто, ни Чудр, ни Ромаш, ни Анна-Роза не знают, как быть, то только Серая Цапля может подсказать, что делать. А может и не подсказать.
Осталось за спиной щебетание птиц. Ветер не играл жёсткими листьями осоки, и они молча топорщились, отзываясь лишь на случайные прикосновения. Чвак. Чвак. Башмаки Чудра увязали во влажной земле.
Дорога закончилась. Перед Чудром лежало болото. Сырость забралась под куртку, и Чудр поводил плечами, пытаясь согреться. В этом странном тихом месте даже солнце светило будто сквозь пелену.
Из кустов вербы вышла Серая Цапля и, высоко поднимая ноги, пошла к Чудру. Посмотрела на него сначала одним глазом, затем другим.
– Северный лес, – внезапно сказала она.
– Что? – растерялся Чудр.
– Ищи ответ в Северном лесу.
– Но ты даже не спросила, зачем я пришёл!
– А мне и спрашивать на надо. Все вы рано или поздно через это проходите. Просто некоторые не замечают. Меняются, меняются… а живут, будто ничего не случилось. Ты, я вижу, не такой. Пришёл задавать вопросы. Только ответы – не у меня.
Чудр вздохнул.
– Тропа там, – мотнула головой Цапля и пошла в сторону кустов.
– Но что мне делать?! – выкрикнул Чудр.
– Идти. Просто идти. Всё гораздо проще, чем ты думаешь. Нужно только быть внимательным.

«Быть внимательным, быть внимательным», – бормотал Чудр, глядя под ноги. Изредка он поднимал голову и оглядывался. Кусты вербы, ивы, редкие берёзки. Земля оставалась влажной, но уже не хотела присвоить чудровы башмаки. И на том спасибо.
В животе бурчало. Чудр подумал о том, что стоило, конечно, для начала вернуться домой, взять запас еды, тёплый плащ, верёвку и фонарик (он слышал, что всем путешественникам рано или поздно пригождаются верёвка и фонарик). Однако ноги сами несли его вперёд и вперёд.
У куста мышиного горошка Чудр остановился. Ага, есть стручок! Прошлогодний, высохший, но, может, и от него будет толк. Чудр осторожно раскрыл створки, вытряхнул мелкие горошины и сложил половинки стручка. Поднёс к губам и тихонько дунул. Раздался тихий свист, и Чудр улыбнулся.
Солнце опускалось всё ниже, а Чудр шёл и шёл. Он то свистел, то тихонько напевал. Песенка выходила не очень складной и очень грустной.

Я ушёл далеко от дома.
Куда же несут меня ноги?
Мои башками промокли,
Но я не сверну с дороги.
Куда же, куда же, куда же?
Я сам не знаю ответа.
Я просто иду на север.
В лес, где ждут меня, ждут...
А может, не ждут...

И он снова засвистел, стараясь отвлечься от размышлений о приближающейся ночи.
Ивы окончательно сменились берёзами, уже не такими чахлыми, как раньше. Листья перешёптывались, и Чудру слышалось в этом звуке что-то успокаивающее.
Под ногами тут и там замелькала кислица. Не останавливаясь, Чудр срывал её. Плюшки Анны-Розы, конечно, вкуснее, а суп и каша питательнее. Но нежные кисловатые травинки тоже неплохо утоляют голод.
Тропа вильнула, и Чудр неожиданно оказался на берегу небольшой речки. Здесь он решил заночевать.

На траве блестела утренняя роса, а речная вода бодрила посильнее крепкого чая. Бррр! Зато проснулся. Чудр снова наклонился над рекой и всмотрелся в своё отражение. Пустота. Вот она, никуда не исчезла.
Кислица на ужин, кислица на завтрак… Но всё лучше, чем идти с пустым желудком.
Тропа вилась вдоль реки, и Чудр шагал, любуясь бликами на мелких кучерявых волнах. Вдруг он остановился. Развилка! Налево или направо? Тропинки выглядели совершенно одинаковыми. Он вздохнул и присел на траву, а затем лёг. Ноги гудели, непривычные к такой долгой прогулке.
Сердце тревожно стукнуло. Вернуться? Пока не поздно. Чтобы всё было по-прежнему. Чтобы каждое утро спускаться к озеру, здороваться с ним. Чтобы Ромаш рассуждал о своих цветах. Чтобы Анна-Роза хохотала, когда смотрит его фантазии…
Чудр решительно сел и помотал головой. Пустота, как в консервной банке из-под персиков. Ни сладости, ни радости.
Воздух на развилке, как раз в том месте, куда смотрел Чудр, неожиданно сгустился. Будто пролилась широкая струя тёмного сахарного сиропа. Постепенно она обрела форму, и Чудр понял, что перед ним в воздухе висит старушка, словно сделанная из карамели. Он мог разглядеть её платье с фартуком, сухонькие руки и тяжёлые башмаки на ногах, прищуренные глаза и морщинки на лице. Одновременно прямо сквозь старушку Чудр видел разбегающиеся тропинки и жёсткий ёжик травы между ними.
– Налево пойдёшь – себе поможешь. Направо пойдёшь – другому поможешь, – проговорила Карамельная Старушка и тут же начала таять.
– Подождите! – закричал Чудр, вскакивая на ноги. – Я ничего не понимаю. Куда мне идти, если я хочу попасть в Северный лес?
– Налево пойдёшь – себе поможешь. Направо пойдёшь – другому поможешь, – повторила старушка и окончательно растворилась в воздухе.
Вот тут Чудр разозлился. Да что у них всех за манера говорить непонятно!
– Это нечестно, слышите вы? – закричал Чудр. – Как я вообще могу куда-то прийти и что-то узнать, когда вокруг только трава и кусты? А вы все ничего мне не говорите! Только загадки. Я вам кто, чтобы их разгадывать? Сейчас я просто пойду домой. Вот, видите? Я уже ухожу. К себе. Домой.
И он решительно зашагал по тропе туда, откуда только что пришёл.
Шёл Чудр, впрочем, недолго. Сначала он замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Вздохнул и, опустив голову, побрёл к развилке. Не останавливаясь, свернул направо. Какая разница, куда идти, если всё равно нигде его никто не ждёт?

Лисёнок был маленький: едва доставал Чудру до колена. Большим ростом Чудр похвастаться не мог, так что лисёнок, выходит, был совсем крошкой. Он сидел у дороги и задумчиво рассматривал траву у своих лап.
Услышав шаги Чудра, лисёнок вскинул мордочку. Круглые глаза, не мигая, смотрели на Чудра.
– Ты пришёл за мной? – радостно спросил лисёнок.
– Понятия не имею, – буркнул Чудр. – Почему ты здесь сидишь один?
– Не знаю. Я так давно один, что уже забыл, как это – быть с кем-то. Но мне кажется, что это очень приятно.
Чудр пожал плечами.
– Так ты за мной?
– А тебе нужна помощь? – спросил Чудр, припоминая слова Карамельной Старушки.
– Ну да, – уверенно ответил лисёнок. – Ты поможешь мне узнать, как это – быть с кем-то вместе.
Чудр невольно рассмеялся. Лисёнок был такой милый и такой уверенный в себе.
– Если ты согласишься идти со мной в Северный лес, то идём. Мне туда… надо.
Лисёнок тут же вскочил:
– Я готов! С другом хоть на край света! А тебя как зовут? Меня – Нокль. Я знаешь какой весёлый? Со мной тебе никогда не будет скучно. А ещё я могу поймать хвост. Смотри!
И он закрутился на месте. Однако хвост никак не давался. Наконец лисёнок плюхнулся на землю.
– В этот раз не получилось, – извиняющимся тоном сказал он. – Но в следующий раз у меня обязательно получится! Ты только не бросай меня, ладно? Я буду тебе самым верным другом. Правда-правда. Тебе ведь нужен друг?
Чудр снова пожал плечами.
– Пойдём уже, – устало произнёс он. – Кажется, идти нам ещё долго…

Дни сменяли друг друга, а Чудр и Нокль всё шли и шли. Чудр привык ночевать под открытым небом. Вместе с лисёнком они разглядывали звёзды и тихо переговаривались. Удивительно, сколько искорок было в небе! Нокль пытался пересчитать звёзды, но каждый раз сбивался.
С Ноклем было веселее. Лисёнок не спрашивал, куда и зачем они идут. Он гонялся за бабочками, подкарауливал кузнечиков, пытался поймать свой хвост – всегда безуспешно.
Появилась первая земляника. Нашёл её Нокль. Он долго принюхивался, разглядывал ягоды, но пробовать так и не стал. А вот Чудр порадовался, что может разнообразить своё меню. Кислица, сныть да молодая хвоя ему порядком надоели.
Однажды Чудр проснулся на рассвете. Лисёнок спал, накрыв нос кончиком хвоста. А Чудр лежал, глядя в светлеющее небо, и размышлял. Он давно сбился со счёта, сколько дней он идёт. Немало, раз ноги его стали такими сильными, а курточка так обтрепалась. Хотелось ли ему домой? Он сам не знал. Скучал ли он по Анне-Розе и Ромашу? Пожалуй. Но идти вдвоём с Ноклем по дороге было удивительно и так непохоже на всю его предыдущую жизнь.
– Далеко ещё до Северного леса? – шепнул Чудр, ни к кому не обращаясь.
Вдруг воздух перед ним сгустился, и появилась Карамельная Старушка.
– Будешь храбрым – приют найдёшь.
Чудр так и подскочил.
– Нам грозит опасность? Какая?
– Будешь храбрым – приют найдёшь, – повторила старушка и медленно растаяла.

Всё шло как обычно, и чувство тревоги растворилось, как карамель во рту. Ох, не отказался бы сейчас Чудр от карамели! Хотя суп или каша были бы лучше.
Солнце всё также мягко светило, дорога всё также бежала за горизонт, а Нокль всё также носился кругами, рыл землю, останавливался почесать задней лапой за ухом и чихал, когда пыльца попадала ему в нос. Рыжим пятном он мелькал впереди, и Чудр, насвистывая, шагал за ним.
Вдруг лисёнок вскочил на какое-то возвышение, помаячил там мгновение-другое и… исчез. Чудру показалось, что его сердце куда-то провалилось, а потом вдруг застучало прямо в горле.
– Нокль! – закричал он и бросился бежать.
Очень скоро он понял, на что заскочил Нокль. Это был выложенный из камней, слегка возвышающийся над землей квадрат. Над ним – две палки и перекладина с обрывком верёвки. Старый колодец! Он ужаса Чудр едва мог дышать.
– Но-о-окль! – крикнул он, наклонившись над колодцем.
– Я здесь. Всё в порядке.
– Ничего себе – в порядке. Зачем ты туда полез?!
– Оно само. Я просто прыгнул. А потом посмотрел вниз – и ууууух! Но я умею приземляться на все лапы. Я же очень ловкий! А ещё я смелый. Мне здесь совсем не страшно. Только ты это… всё-таки… вытащи меня отсюда, ладно?
– Попробую, – откликнулся Чудр, сползая на землю. Только сейчас он понял, как сильно испугался. Страх за жизнь лисёнка сменился страхом, что он не сможет его вытащить. И почему тогда, с самого начала, он не вернулся домой за верёвкой?!
– Эй, – окликнул его Нокль. – Ты куда пропал?
– Я здесь. Думаю.
– А я тут знаешь что вижу? Ведро. Оно с дыркой, зато на нём есть длинная верёвка. Вот бы как-нибудь её привязать сверху.
Чудр заглянул в колодец. Не таким уж он был глубоким. Главное, конечно, что воды в нём не было. Вниз уходили неровные каменные стенки. Некоторые камни выступали так, что на них, кажется, можно было поставить ногу.
Чудр зажмурился, резко открыл глаза и крикнул лисёнку:
– Я сейчас спущусь. Только ты ничего не говори, чтобы я не отвлекался.
– Ага.
Выступы были небольшие, но вполне надёжные. Поначалу сухие, постепенно они становились чуть более влажными. Чудр старался не думать о том, что может сорваться. Он не лис, он может и не приземлиться так удачно. Да и четырёх лап у него нет, всего две ноги. Причём ни одна из них не лишняя. Пальцы скользили, и Чудр до боли сжимал их, чтобы удержаться, а носками башмаков упрямо вжимался в стену. Наконец он нащупал ногой влажную, но всё-таки твёрдую землю.
– Ты герой! – закричал Нокль и замахал хвостом, елозя им по склизским стенкам колодца.
– Береги хвост, совсем грязный будет, – проворчал Чудр. – Героем я буду, если смогу отсюда выбраться.
Он осмотрел ведро и привязанную к нему верёвку. Выглядит довольно крепко. Заправив кончик верёвки за пояс, Чудр полез вверх. Но совсем скоро нога его соскользнула, и он полетел вниз.
– Ушибся? – подскочил к нему испуганный лисёнок.
– Немножко, – ответил, поднимаясь с земли, Чудр.
Однако сдаваться он не собирался. Ещё дважды он срывался, благо, с небольшой высоты. Наконец добрался туда, где камни были не такими скользкими, так что подниматься стало легче.
Чудр оказался на самом верху и неуклюже перевалился через стенку. Отдышался, встал и крепко-накрепко привязал конец верёвки к обрывку, болтавшемуся на перекладине.
– Залезай, – крикнул он лисёнку.
Тот повозился, пытаясь уместиться в небольшом ведре, и наконец закричал:
– Я готов. Поднимай.
Ведро с лисёнком оказалось тяжелее, чем ожидал Чудр. Но всё же, шаг за шагом, Чудр вытащил его наверх. Лисёнок выбрался из ведра, и они повалились на землю.
– Вот это приключение, – восторженно проговорил Нокль. – А я ведь ни капельки не испугался. Правда-правда. Я очень храбрый. И очень ловкий.
– И очень любопытный, – улыбнулся Чудр.
– А ты очень сильный. И тоже очень храбрый. Спасибо. Я бы без тебя на выбрался.
«Будешь храбрым – приют найдёшь», – прозвучало в голове Чудра. Неужели испытание пройдено, и их ждёт награда?

Дом! Впереди был самый настоящий дом! Наверное, он всегда там был, только Чудру раньше было не до разглядывания окрестностей. А может, дом появился там лишь после того, как они выбрались из колодца?
Впрочем, неважно. Если есть дом, значит, в нём кто-то должен жить. Чудр почувствовал, что у него прибавилось сил, и ускорил шаг. Нокль шёл рядом, только подёргивал хвостом от нетерпения.
Чудр постучал. Тишина. Дверь была прикрыта неплотно, и Чудр осторожно потянул её на себя. Мягко, без скрипа, она открылась, друзья заглянули внутрь. Небольшая комнатка. Печь. Посередине – стол и лавка, накрытая цветастым ковриком. А на столе… О, как давно Чудр не видел столько восхитительной еды! Горшочек с супом. Горячий, вон как пар над ним поднимается! Толстые мягкие ломти свежего хлеба. Кувшинчик компота. Кувшинчик молока. Пряники. Засахаренные фрукты. И ко всему этому великолепию – глиняная тарелка, глиняная же кружка и деревянная ложка. А около лавки – две глубоких миски с молоком и с кусочками мяса. Неужели для Нокля?!
Чудр стоял в нерешительности. Где хозяева? Кто всё это приготовил? Нежели кто-то ждал именно их?
Нокль подтолкнул его носом.
– Пойдём уже. Не знаю, как ты, а я проголодался.
– Но можно ли… – протянул Чудр.
– Можно, конечно, – беспечно отозвался лисёнок и шагнул в дом.
– Стой, – остановил его Чудр. – Лапы вытри, а то пол испачкаем.
Лисёнок потоптался на коврике у двери и побежал в комнату. Чудр скинул башмаки и осторожно вошёл. В углу он заметил умывальник, мыло, полотенце. Вымыл руки, ополоснул лицо.
Лисёнок уткнулся носом в миску с мясом, и хвост его ходил из стороны в сторону от удовольствия. А Чудр, отбросив наконец все сомнения, налил себе супа и откусил кусочек хлеба.
Счастье разлилось по всему телу сытым теплом. Навалилась такая усталость, что Чудр едва встал из-за стола. Он всё же ополоснул посуду над умывальником и пристроил её на полочку на стене. А потом добрался до сундука в углу, застеленного циновкой и лёгким цветастым одеялом, блаженно вытянулся и закрыл глаза. Лисёнок уже сопел на коврике у сундука. В окно заглядывало тёплое закатное солнце.

Когда Чудр открыл глаза, на столе стояли посуда и кувшин с компотом. Откуда-то тянуло сладковатым запахом каши, и Чудр не сразу сообразил, что горшок с его завтраком в печи. Рядом стоял ещё один горшок – с супом. Чудеса!
Нокль удивляться не стал. Он вскочил, потянулся и тут же потрусил к миске с молоком.
– Как ты думаешь, кто всё это приготовил? И, главное, когда? – спросил лисёнка Чудр, расправившись с кашей.
– Понятия не имею, – беззаботно отозвался тот и облизнулся. – Да и какая разница?
Чудр вымыл посуду и вышел во двор. Баня! Вот это приятный сюрприз. Дрова лежали в поленнице неподалёку, а воду можно было взять в колодце за домом. Чудр взял с Нокля обещание, что тот никогда, ни за что, ни под каким предлогом не будет приближаться к этому колодцу. Лисёнок пообещал, и Чудр занялся баней. Как же приятно было смыть с себя всю грязь и тщательно выстирать одежду.
После друзья сидели на крылечке, играли в загадки. Так и день пролетел.
На следующее утро их снова ждали накрытый стол и готовая еда. И через утро тоже. И потом. Чудр чувствовал, что щёки его становятся круглее, а штаны перестают болтаться. В руках и ногах прибавилось силы.
– Завтра нужно идти, – сказал он Ноклю. – Северный лес ждёт.
Лисёнок согласно кивнул.
– Мне тоже кажется, что пора.
На следующее утро в печи Чудра ждал горшочек каши, а у стола – кузовок с припасами. Лисёнок уже стоял на крыльце и тянул носом воздух, а Чудр остановился у порога, обернулся.
– Кем бы ты ни был, мы тебя не забудем. Спасибо за заботу!
Показалось Чудру или нет, но по дому пронеслось что-то вроде лёгкого ветерка, и кто-то чуть слышно выдохнул: «Пожалуйста».

Дорога снова вела за собой. Нокль носился вперёд-назад, а Чудр то и дело останавливался, чтобы собрать горсть малины или пополнить запасы в кузовке едва поспевшими яблоками. Беззаботность лисёнка вызывала у Чудра улыбку. Сам же он чувствовал, как что-то в нём меняется. Пустота, к которой он сначала прислушивался, а после привык, уступала место чему-то новому, чему он пока не мог подобрать названия.
Но дорога бежала и бежала, а на ней оставляли следы четыре лёгких лисьих лапки и пыльные чудровы башмаки. Сколько ещё оставалось идти до Северного леса, никто не знал.

Лес возник неожиданно. Сначала Чудру показалось, что на горизонте – стена. Но нет, вскоре он разглядел, что это деревья, стоящие плечом к плечу, как старые уставшие великаны. Облака, неспешно проплывая по небу, скребли пуховыми боками еловые верхушки.
Солнце уже опускалось, так что заночевать решили на лугу. Лисёнок спал беспокойно: перебирал лапами, вздрагивал, тихонько поскуливал. Да и Чудру было неуютно.
Наконец сон сморил и его. Зыбкий мрак клубился над ним, а может, и внутри его. Чудр уже не понимал, что происходит на самом деле, а что – во сне.
Вдруг мрак рассеялся. Воздух снова сгустился, но уже иначе, и постепенно проступили знакомые Чудру черты Карамельной Старушки.
– Всё оставишь – себя найдёшь. Не оставишь – навсегда потеряешь.
Чудр замер.
– Всё оставишь – себя найдёшь. Не оставишь – навсегда потеряешь, – повторила старушка и растворилась в воздухе.

Чудр проснулся резко, как от удара. Край неба едва начал светлеть. Лисёнок спал крепко, вытянув все четыре лапы.
Голова Чудра была ясной, от ночного морока не осталось и следа. Он вдруг отчётливо понял, что именно сказала ему старушка. Посмотрел на мирно спящего Нокля. Сожаления не было, но сердце всё же разок стукнуло не в такт.
Чудр тихонько поднялся, шепнул спящему лисёнку: «Прости» – и зашагал по дороге.
До первых деревьев он добрался, когда солнце уже встало. Оно осветило стену леса, и в тёплом свете это место уже не казалось таким зловещим. Впрочем, стоило Чудру ступить под ветви, как солнце будто выключили.
Тишина. Не было слышно птиц, не прыгали по деревьям белки. Усыпанная рыжеватой хвоей дорога пружинила под башмаками, и Чудр думал о том, как этот цвет не похож на цвет шёрстки его друга. Нокль – жизнь и огонь. Хвоя – тишина и глубина.
Чудр шагал так долго, что в нём не осталось ничего: ни мыслей, ни чувств. Усталости тоже не было. Была лишь пустота. Густая, тёмная пустота. Абсолютное ничто.
Деревья стали чуть реже, ещё реже и наконец расступились. Чудр вышел на берег лесного озера. Небольшое, со всех сторон окружённое елями, оно было тёмным и совершенно гладким. Чудр медленно подошёл к водоёму, тронул пальцами воду и прошептал: «Привет, озеро».
Время остановилось.
Чудр зажмурился и наклонился над водой. Подождал немного и медленно открыл глаза. Это был всё ещё он: вздёрнутый нос, круглые щёки, чуть оттопыренные уши, вытянутая луковкой прозрачная голова. А в голове…
Анна-Роза выходит на крыльцо своего домика. В руках у неё полосатый половичок, и она трясёт его, чтобы не осталось ни пылинки. Заходит в дом. Над трубой его вьётся дымок.
Ромаш копается в саду. О, какой это сад! Ряды лохматых астр и гордых гладиолусов, золотые шары и нежные розы, капризные флоксы и робкие фиалки. За цветами – яблони и груши, вишни, сливы, персики. Ромаш поливает цветы, но то и дело останавливается, будто стараясь что-то разглядеть.
Длинная-длинная дорога. Поляны крупной луговой земляники. Лесной ручеёк, узенький, но быстрый и холодный. Сделаешь глоток – зубы ломит. Берёзовая роща. Ветви покачиваются на ветру, листики шепчут, шелестят, шушукаются, как подружки.
Нокль. Рыжее пятно, которое не останавливается на минуту. Вьётся волчком, носится за бабочками, гоняется за собственным хвостом и наконец прихватывает зубами его светлый кончик.
Чудр прикрыл глаза. Сколько же в мире всего! И как много есть в нём самом, в Чудре! Пустота? Нет, теперь в нём столько жизни, что ей хочется делиться со всем миром. Чудр даже засмеялся от радости.
Вдруг что-то коснулось его руки. Чудр обернулся. Нокль тихонько придвинулся к Чудру, сел, уткнулся носом в шею. Чудр обнял лисёнка:
– Спасибо, что пришёл. Мне не хотелось тебя потерять.
– Спасибо, что дождался. Мне кажется, я узнал, что значит быть вместе.

Дорога вела вокруг озера и ныряла в лес на противоположном его берегу. Чудр и Нокль молча шагали по ней. Впрочем, шли они не долго. Вскоре деревья расступились, и перед друзьями оказалось озеро, огромное, сияющее так, что слёзы наворачивались на глаза. А на противоположном берегу была Долина. Три домика, над трубой одного из них – уютный дымок, у другого – огромный сад. И третий, такой родной, что Чудр замер, забыв вдохнуть.
– Смотри, лодка! – воскликнул Нокль. – Как ты думаешь, мы можем её взять?
Чудр огляделся. Тропа упиралась в озеро, ни влево, ни вправо пути не было.
– Кажется, у нас нет выбора.
Он подтянул лодку за верёвку, которой она была привязана. На дне лежали вёсла. Лисёнок запрыгнул первым. Чудр скинул башмаки, бросил их в лодку, прошёл по воде и тоже перебрался через борт. Потом он отвязал верёвку от кольца на носу, вставил вёсла в уключины и погрёб к противоположному берегу.
– Куда её теперь? – спросил лисёнок, когда они причалили. – Наверное, нужно привязать.
– Нет, – мотнул головой Чудр. – Для нас она своё дело сделала. Нужно отпустить. Пусть послужит кому-то другому.
Он легко оттолкнул лодку.

Чудр открыл дверь дома. На столе букет растрёпанных георгинов. Окно сияет чистыми стёклами и хвастается выстиранными занавесками. Кровать аккуратно застелена, печка забрана заслонкой, пол выметен, половички вытрясены.
– Надеюсь, ты не обидишься, что мы тут похозяйничали? – голосок Анны-Розы звенел от радости.
– Да что вы, – обернулся Чудр, – я очень рад! Спасибо, что заботились о доме, пока меня не было. Пока нас не было. Это Нокль.
Лисёнок внезапно засмущался и опустил мордочку. Анна-Роза засмеялась и прижала ладошки к щекам.
– Привет, Нокль. Приятно познакомиться. Я Анна-Роза.
– Я Ромаш. С прибытием вас.
– А теперь чай! – скомандовала Анна-Роза. – С рогаликами, плюшками и малиновым вареньем. Молоко для Нокля у нас тоже есть.