Северные сказки

Сказка о смелом Илко (Ненецкая сказка)

Жил в тайге оленевод Тыхко с женой и двумя сыновьями, Мюсена, что значит кочующий и Илко — жизнь. Отец оленей пас, на рыбалку и охоту ходил. Небольшое стадо было у Тыхко, а семье хватало мяса на еду и шкур на одежду.
Сыновья подрастали, помогали отцу ухаживать за оленями. Тыхко их в тайгу с собой брал, учил распознавать следы, рассказывал, как охотиться на разного зверя. На реку брал с собой сыновей, учил рыбу ловить. Младший, Илко, слушал внимательно, запоминал, старался повторить то, что отец показывал. Мюсена же это всё было неинтересно. Он всё вдаль смотрел, спрашивал отца, что там, за рекой, за лесом? Однажды зимой пошёл Тыхко один на охоту, да и не вернулся в родной чум.
Старший сын ушёл в тайгу на поиски отца и тоже пропал. Ждёт мужа и сына мать, печалится. Белок да птиц спрашивает, не видели ли они Тыхко или Мюсена? Молчат белки в ответ. Через время сороки весточку принесли от Мюсена, жив мол. Стрекочут: «Вы же сами имя сыну дали такое! Вот он и бродит по свету, кочует. Нагуляется — вернётся»
Зима эта очень морозная была. В чуме холодно. Ветер выдувает тепло очага, шкуры тепло не держат. Как ни старался Илко, не мог жилище согреть. Заболела мать от холода и тревоги за мужа и старшего сына. Что только не делал сын, чтобы вылечить её: отварами трав и чаги поил и дымом багульника юрту окуривал. Ничего не помогало, слабела мать с каждым днём.
Наконец, пошёл Илко к шаману. Увёл ему молодого оленя, просит:
— Вылечи мать! Совсем она плоха стала! Да спроси у духов, может, скажут они, где отца искать?
Шаман в бубен бил, песни пел. Отдыхал. Снова, бил в бубен, просил Солнце и Луну о выздоровлении матери Илко. Долго просил, наконец, говорит:
— Не отвечают мне Солнце с Луной. Сам иди к ним, проси. И об отце узнаешь. Они высоко, в верхнем мире живут, может, видели его.
— Как же я на небо попаду? — удивляется Илко.
— Ступай к священной лиственнице, она корнями силу из нижнего мира берёт, а ветвями до верхнего мира достаёт. Старики говорят, по её веткам можно на небо забраться. Если велико твоё желание спасти мать, помогут тебе силы небесные.
— Тайга большая! Как же я дорогу найду?
— Дам я тебе мороженую рыбу, она направление покажет. Раскрути её на снегу, куда голова повернётся, туда и иди. Помни, рыбу эту тебе есть нельзя. Она тебе другую службу сослужит. Съешь — пропадёшь! А как придёшь к священной лиственнице, оставь её там.
— Старики говорят, не продумав маршрута, в тайгу идти нельзя.
— Правы старики. Нельзя. Когда знаешь, куда идти. А путь к лиственнице ни ты, ни я не знаем. На восходящем солнце прочту заклинание над рыбой, завтра заберёшь её.
Вернулся Илко в чум. Напёк лепёшек из муки, воды и оленьего жира. Положил в котомку лепёшек и вяленого оленьего мяса, фляжку с чаем из чаги и трав. В чуме оставил достаточно еды для матери. Обнял её, и поспешил к священной лиственнице. На прощание мать дала Илко платок:
— Возьми, сын, мой платок в стужу согреет, в жару охладит, защитит от яркого солнца и буйного ветра. Спасёт и от грусти беспричинной, и от беспечной радости.
Обнял Илко мать, она и напутствует:
— Благодарю тебя, сын, ради меня в такой дальний путь собрался! Трудная дорога предстоит тебе, но ты справишься. Тепло моего материнского сердца через все препятствия тебя проведёт, от всех несчастий убережёт.

Надел Илко оленью малицу, встал на старые отцовские лыжи и отправился в путь. К шаману завернул, забрал рыбу.
— Ступай! — Напутствовал его шаман. — Да хранит тебя Тойон Тангара*.
Зима – время суровое: сверху солнце слепит, а на земле мороз придавливает. В движении дышать тяжело, но делать нечего, надо двигаться вперёд. Долго шёл Илко, у птиц направление пути спрашивал, звери ему тропинки заветные показывали. В пустынных местах мороженую рыбу раскручивал, сверял направление пути. Зимняя тайга негостеприимна: ветрами дует, буранами завывает. Много раз хотел Илко вернуться домой, в тепло родного чума. Да мысль о матери останавливала, вспоминал он про её подарок. В метели платок доставал из котомки, с головой укрывался. Согревал и охранял его платок. Устав, накидывал его на плечи и шёл дальше, только снег под лыжами поскрипывал. Сил прибавлял Илко материнский подарок.
Однажды увидел он — что-то блеснуло в кустах между ветвей. Подошёл, достал из снега сияющий прутик. Никогда не видел таких, смотреть на него больно, как на солнце. Сунул его за пазуху — может, пригодится для чего. Тепло стало Илко, согрел его необычный прутик. Идёт дальше, видит, снова что-то блестит на снегу. Нагнулся, то ли льдинка, то ли рыбья шкура лежит, поблёскивает. Форма у находки необычная, на звёздочку похожа. Поднял льдинку, полюбовался, сунул в левый бакари-сапог, продолжил путь.
Много дней шёл Илко. Все припасы закончились. Голоден Илко. Одна рыба мороженая в его котомке лежит. Мысли от усталости и голода путаются, в голове туман. «Сделаю строганину, да съем» — думает Илко. И вдруг слышит голос шамана: «Помни, рыбу эту тебе есть нельзя».
Очнулся Илко, снова с помощью рыбы сверил направление, пошёл дальше. Наконец, увидел огромную лиственницу. Ствол ни обнять, ни обойти, корни глубоко в земле, ветки небо поддерживают. Вытащил Илко рыбу из котомки, положил около лиственницы на снег. Рыба тут же исчезла, словно её и не было.
Стал Илко карабкаться по стволу лиственницы, не получается. Самые нижние ветви растут высоко над головой, не достать. Снял Илко с себя пояс, кинул вверх, зацепил за ветку, полез по нему. А дальше с ветки на ветку стал перебираться. Ночью спит на этих же ветвях, днём путь в небо продолжает. Устал, из сил выбился. Стал просить духа иччи о помощи: «Иччи, таёжный дух лиственницы, помоги мне наверх подняться. Буду Солнце о выздоровлении матери просить! Никого у меня, кроме матери не осталось, и я у неё единственный помощник сейчас» «Ииччией!» — раздалось вдруг. Ветки священной сосны зашевелились, подбрасывают Илко, передают друг другу. Илко зажмурился, а когда открыл глаза, оказался на самой макушке дерева. Поблагодарил Илко иччи за помощь, шаг — и он на тверди небесной, в Верхнем мире.
Светло и тепло в Верхнем мире. На четыре стороны повернулся Илко, поклонился.
— Приветствую тебя Нум**! Прости, что вторгся в твои владения. Я пришёл к Солнцу и Луне просить о выздоровлении матери.
— Смел ты и дерзок! — Загремел на всё небо голос Нума. — Но я не стану наказывать тебя. Спасла тебя любовь к матери. Солнце и Луна помогут тебе.
Стал Илко звать Солнце:
— Солнце, Солнце, дай мне света, Солнце, солнце, дай мне тепла. Солнце, солнце, дай мне жизни! Пытается смотреть вокруг, а глаз открыть не может, слишком ярко здесь. Достал Илко платок матери, смотрит сквозь него. Золотистый тёплый свет вокруг. Лишь в одном месте виден изъян — небольшая темная полоска, словно лучик из короны Солнца пропал.
— Солнце, — просит Илко, — вылечи мать мою. Совсем слаба она стала. Боюсь, как бы в нижний мир не ушла.
— Помогу тебе, — отвечает Солнце. — Но и ты мне помоги. Младшему сыну моему, Лучику не терпелось землю посмотреть. Не захотел он лета дожидаться, спустился вниз, и потерялся. Ступай в свой мир, поищи его. Мороз сильный в срединном мире, как бы не замёрз, не потух он там.
Загрустил Илко:
— Я с таким трудом поднялся в небо, если бы не помощь иччи, и не долез бы, — думает. — Хватит ли у меня сил пройти этот путь ещё раз?
Вспомнил вдруг Илко про светящийся прутик.
— Постой! Я внизу, на снегу светящуюся палочку нашёл. Может быть, это и есть твой лучик?
Достал Илко прутик из-за пазухи, приложил к тёмной полоске в короне Солнца. Лучик на место встал, засиял сильнее прежнего.
— Вот спасибо тебе, Илко! Нашёлся младший мой Лучик. — Улыбнулась Солнце и стало ещё светлее. — Награжу тебя за это. Набери во фляжку света моего, как пыльцу рассыпь его немного в стенах юрты — выздоровеет мать твоя. Добавляй свет мой по щепотке в очаг, в юрте всегда тепло будет. Я — хозяйка*** дня, чтобы мать твоя стала полностью здоровой, тебе нужно и Луну просить о помощи.
Снял Илко фляжку, висящую на шее на кожаном ремешке, набрал в неё света солнечного, поблагодарил Солнце.
— Придётся мне день здесь провести, Луна только ночью покажется. Чем бы мне заняться в ожидании?
— День зимний короток, — отвечает Солнце. — Полежи, поспи.
— Не привык я лежать без дела. Целый день валяться — бока заболят!
—Тогда паси оленей моих небесных, только смотри, чтобы не разбрелись они по семи небесам, не потерялись. А я отдохну, несколько ночей не спала, из-за Лучика волновалась.
Ушла Солнце в небесный чум. Илко смотреть легче стало, убрал он платок в котомку. Матери мысленно спасибо сказал за помощь. Видит — невдалеке пасутся олени небесные. Шкуры у них белые, сияющие рога, ходят они медленно и тихо, словно плывут. Стали разбредаться по небу группками и по одному. Достал Илко варган, который из дома захватил, заиграл. Музыка то льётся легко и тихо, словно речной ручеёк журчит, то несётся вперёд, как неугомонный ветер, то ревёт зло и громко, как зимняя буря. Олени сгрудились вокруг Илко, слушают.
День зимний короток, с наступлением вечера вышло Солнце из чума, похвалило:
— Хорошо ты, Илко, моих небесных оленей пас! За это я ещё одно желание твоё исполню.
— Есть у меня желание, — отвечает Илко. — Вначале зимы отец наш ушёл на охоту и не вернулся. Не видела ли ты его?
— Посмотрю, поищу, — Ответила Солнце и спряталась в своей небесной юрте.
Наступила ночь, Луна и звёзды появились на небе. Луна круглая, красивая, яркая, и звёзды вокруг сияют. Но одна, как будто погасла, только след на небе остался.
— Луна, большое ночное светило! — просит Илко, — вылечи мать мою. Солнце обещала, но она светит днём. А ночью и зимой ты даришь свет жителям тундры и тайги. Дай матери силы быть здоровой в ночное время.
— Помогу тебе и матери твоей, — отвечает Луна, — верну ей здоровье. А и у тебя помощи попрошу. Долго ты шёл по тундре, по тайге, по сопкам. Не видал ли где звёздочки маленькой? Не дождалась она времени звездопада, сорвалась с неба и пропала.
Вспомнил Илко о льдинке в левом баккари-сапоге, достал, она в ночи засветилась, лучики расправила. Поднёс Илко звёздочку к тому месту, где след её остался, встала она туда и засияла ещё сильнее. Обрадовалась Луна:
— Спасибо, Илко! Набери света лунного в кисет. Рассыпь немного в стенах юрты – здорова будет мать твоя. Добавляй лунный свет по щепотке в воду. Все, кто пьют эту воду, всегда здоровы будут. А за то, что нашёл мою маленькую звёздочку и вернул домой, исполню я ещё одно твоё желание.
— Есть у меня желание, — отвечает Илко. — Вначале зимы отец наш ушёл на охоту и не вернулся. Не видела ли ты его?
— Не видела я твоего отца. Ночь — время сна, ложись, отдыхай, а я посмотрю на землю, поищу.
Набрал Илко света лунного в кисет, поблагодарил Луну и лёг отдыхать.
На рассвете встретились Солнце и Луна, внимательно глядели на тайгу, под каждое дерево заглянули, каждую тропку осмотрели. Наконец, увидели человека в глухой тайге, в старом брошенном охотничьем чуме. Тут и Илко проснулся.
— Нашли, — говорят, — мы твоего отца. Он на охоте ногу повредил, не может домой вернуться.
— Жив ли он? Столько времени прошло, — спрашивает Илко.
— Жив, только сил в нём осталось мало.
— Где же искать его, как его домой принести? — задумался Илко.
Луна той порой спряталась, день наступил. Солнце увидело беспокойство Илко, говорит:
— За смелость твою и любовь к матери и отцу награжу тебя. Подарю небесного оленя и нарты. Олень тебя быстро по небесному своду до отца довезёт, на землю легко опустит, а потом домой вас доставит. Когда приедешь к своему чуму, оленя земной водой напои, земной пищей накорми. Будет он тебе служить много лет, только имени ему не давай, к земле не привязывай. А когда состарится — отпусти. Добавь в воду щепотку солнечного света, напьётся он той воды и снова ко мне, на небо вернётся. И нарты дарю тебе непростые, увидишь потом, в чём их секрет.
— Спасибо вам, Солнце и Луна! Боялся я в гости к вам идти. И вас страшился, и дороги зимней, дальней. Но вы — светлые и тёплые, не забуду доброты вашей.

Прежде чем сесть в нарты, познакомился Илко с оленем, погладил его лоб, похлопал бока, попросил:
— Неси меня, олень, к отцу.
Быстрее ветра понёсся олень по небесному своду. Домчавшись до места, где стоит старый охотничий чум, осторожно опустил нарты с Илко на землю. Смотрит Илко на заброшенный чум, а он почти доверху снегом завален. В одном месте видна ямка, словно вход в небольшой тоннель.
Смотрит и не верится ему, что внутри есть кто-то живой. Стал Илко руками отгребать снег от чума. А из ямки белки одна за другой выскакивают. Удивился Илко, но продолжил работу свою. Рукавицы тепло держат, но вручную долго и трудно снег чистить. Оглянувшись, Илко нашёл в санях колотушку для снега, которую раньше не заметил. Схватил её, и давай снег с чума скидывать. Так он быстро очистил вход в чум.
Зайдя внутрь, Илко увидел отца. Лежит он на какой-то старой шкуре, еле дышит. Распылил Илко немного света солнечного в чуме. Отец глаза открыл, голову поднял. Обнял его сын.
— Нани торова****, отец! Наконец-то я нашёл тебя! Думал, что не увижу в живых уже.
— Здравствуй, сын! Я и сам думал, что останусь здесь, заберёт меня зима в нижний мир. Когда ногу повредил, дополз до этого чума, я знал, что он стоит недалеко. Лежу. Холодно. Стал просить лес: «Лес, друг мой! Ни одной ветки я зря не сломал, ни одного зверя без надобности не убил. Ходил тихо, ягоду брал осторожно, жалел тебя. Пожалей и ты меня. Не дай замёрзнуть, пропасть вдалеке от близких, не дай от голода умереть». Долго просил. Закоченел весь. А потом белки мне сыроежек сушёных принесли, сухариков нашли где-то, гроздь рябиновую. Накормят и ложатся вокруг меня, греют. Так всё время белки и заботились обо мне.
— А, видел я белок, когда чум от снега очищал. Удивился, что их столько много их в одном месте собралось.
— Как же ты нашёл меня, сын? И почему ты один, где твой старший брат? — Еле слышно спросил Тыхко.
— Поедем домой, отец! Я тебе там всё расскажу. — Отвечает Тыхко. — В чуме мать одна осталась, больная. Ждёт нас.
Вынес Тыхко отца из юрты, посадил в нарты, заботливо укрыл шкурами, которые в это время в нартах появились. Погладил оленя по голове, попросил::
— Неси нас домой!
Бежит олень, аккуратно везёт нарты с больным Тыхко. Вот уже и родные места показались. Не терпится Илко домой попасть, но он аккуратно правит оленем, не торопит его.
Остановился олень около чума. Занёс Илко в родной чум отца, положил на шкуры рядом с матерью. Мать лежит на шкурах, дышит тихонько. Много дней ждала она сыновей, переживала за них. Из последних сил огонь в очаге поддерживала.
Достал Илко фляжку рассыпал немного солнечного света в юрте. Засияли искорки, закружились в воздухе. Дома сразу светлее и теплее стало. Мать с отцом задышали легче, подняли головы, увидели друг друга, обрадовались. Напоил Илко родителей водой с лунным светом, ещё живее стали они.
Вышел Илко к оленю, напоил его земной водой, накормил земной пищей — мха из-под снега достал. Видит, в нартах две рыбины лежат. «Спасибо тебе, Солнце, и здесь, на земле помогаешь мне, посылаешь необходимое!» — прошептал Илко, глядя в небо. Стал готовить еду для родителей.
Вылечил Илко отца с матерью солнечным да лунным светом, настоями трав, да добрым словом. Да любовью своей сыновьей. Не захотели мужчины только подарками нарт жить, стали вдвоём на промысел ходить. А мать в чуме хозяйством занимается. Радуются Солнце и Луна, глядя на их дружбу и трудолюбие, помогают незаметно.
К весне и старший сын Мюсена вернулся. С женой и несколькими оленями. Стал свою юрту рядом с родительской ставить:
— Довольно я по свету покочевал, соскучился, теперь рядом с вами пожить хочу! А кочевать стану вместе с оленями — с летнего пастбища на зимнее, да обратно.
Рождение первенца Мусена в родительском чуме отпраздновали. Тыхко для внука колыбель сделал. Вырезал на ней солнце и луну и белого оленя-спасителя. На праздник вся семья вместе собралась! Смотрят друг на друга и радуются.


*Высшее божество у ненцев
**Дух неба
***В верованиях ненцев Солнце женского рода
****Приветствие у ненцев


Сказка о хозяине тайги Воркуле
и о том, почему в лесу человек не шумит (мансийская )

Раньше в тайге много разного зверя и рыбы водилось. Люди голыми руками брали их. Столько, сколько для еды и одежды нужно было. Не боялись животные человека, да и человек их не пугал — тихонько по лесу ходил.
Однажды братья охотники в тайгу пошли. Впервые без отца. Песни поют, переговариваются. Тяжело топают, идут, не глядя. Под их ногами сухие ветки хрустят, а молодые побеги стонут. Зверя, играя, подстрелят и бросят в лесу. От громких разговоров птицы, звери попрятались, рыба в лесных озёрах на глубину ушла.
— Аяяй! — вышел к охотникам старый шаман, — зачем птицу пугаете, зверя зря губите? Зачем в лесу шумите? Хуже страшных Мэнквов* себя ведёте? Старые люди завещали в тайге не шуметь, траву не топтать, птицу и зверя не бить без надобности.
Рассмеялись братья, не стали слушать шамана:
— Совсем ты стал старый! Ничего не понимаешь! Посмотри, как богата тайга: зверя и птицы не счесть в ней! И рыбы в озёрах не переловить! Таиться, тихо ходить – скучно. Сейчас по-другому жить надо — громко, интересно! Мы зимой с отцом в город ездили, ягоду возили. Там машины гудят, музыка играет. Весело!
— Город — не лес! Никто не пугается шума в нём. Но и там по правилам живут, — Хотел шаман объяснить братьям. Да куда там! Рассмеялись они, убежали. И продолжали озорничать, шуметь, драться.
Однажды ушли они в тайгу и потерялись. Много дней бродили по лесу. Устали, проголодались. А есть нечего — лес пустой – ни зверей, ни птиц не видно!
Мать с отцом ждали их, ждали, потом пошли к шаману:
— Помоги, мудрый шаман! Пропали дети наши. Забрала их тайга!
— Что же вы не научили сынов своих, как в лесу жить? Обидели они лес! Потому — и пропали!
— Прости нас, мудрый шаман! Верни нам детей наших. Мы тебе даров принесли.
— Заберите свои дары, самим скоро есть нечего будет. Одну заячью косточку оставьте. Завтра с зарёй к священному дереву пойду. Постараюсь вернуть сыновей ваших.

Долго смотрел в небо старый шаман, слушал ветер, священному дереву песни пел. Положил у корней дерева косточку, бубен достал. Просил духов лесных, небесных, болотных отпустить охотников. Потом отошёл недалеко, присел тихо под кусточек, смотрит. С неба камнем ворона упала. Схватила кость и улетела.
Вернулся шаман к родителям:
— Вернутся сыны ваши, ждите! Воркуль** забрал косточку.

Через несколько дней вернулись молодые охотники. Тихие, испуганные, голодные. Ни одной шкуры не принесли, ни одной птицы. Худо стало в чуме. Боятся охотники на промысел идти. Да и толку ходить! Лес-то пустой! Ни беличьего хвоста, ни сорочьего стрёкота, ни плеска рыбьего не видно, не слышно.
Настала очередь братьев к шаману идти.
— Помоги, — просят, — мудрый шаман. Пропал зверь из леса, рыбы в озёрах не стало. Как жить нам? Что делать?
— Не слушали вы старого шамана! Деды и прадеды учили – нельзя ради забавы охотиться! Прогневался Хозяин Тайги! Идти надо, просить его, чтобы зверя в леса вернул!
— Куда идти? — испугались охотники.
— В лес, в тайгу! — ответил шаман. — Воркуль покажется. Если захочет. Через две ночи луна станет круглой, как озеро, тогда и пойдём. Щедрые дары хозяину приготовьте, — велел шаман на прощанье, — самые добрые сказки, да звучные песни. Других даров он от вас не возьмёт.

Через две ночи пришли охотники к чуму шамана. В городских тяжёлых сапогах. Стоят, топают, с ноги на ногу переминаются. Вышел шаман и говорит:
— Вернитесь к чуму своему, одежду предков наденьте. Чтобы идти по лесу, не спугнув ни одну птицу, не потревожив ни одну ветку. Будете шуметь — запутает, закружит нас дух тайги. И разговаривать не станет.
Вернулись братья в чум. Надели старые дедовы пимы да малицы. Пока они переодевались, шаман луну хлебными зверями угостил, попросил прощения и помощи.

Идут люди по лесу, тихо идут. Веток не трогают, траву не топчут. Шаман то и дело поднимает голову к макушкам деревьев, зовёт:
— Хозяин Тайги, покажись!
В ответ то ворона каркнет, то сова угукнет. Ведёт шаман охотников туда, куда птицы зовут. День идут они, другой. Устали. Проголодались. Мэнквы меж деревьев прячутся, страх нагоняют. Поссорились братья. Один вернуться хочет, другой боится. Дальше идти – тяжело, обратно вернуться страшно. Шаман услышал их споры, говорит:
— Если с Хозяином Тайги не договоримся, не будет нам жизни. Чем питаться, если лес пустой? Тяжело, страшно, но надо идти, однако!

Послушались братья, дальше пошли. Через день или два вышли на поляну. Посередине — огромный кедр! Крепко корнями в землю упёрся, ветками небо поддерживает. Увидев гостей, замахал ветвями, поднимая ветер:
— Зачем пожаловали?
— Хозяин Тайги! Прости нас! — сказал старый шаман. — Обидели мы тебя и детей твоих.
— Обидели, — отозвался Воркуль. — Прощу вас, если службу мне сослужите. В Большом озере Лебедь Белая живёт. Много раз её замуж звал — не идёт. Каких только даров не дарил! Взмахнёт крылами — улетит! А возвращается белее и красивее прежнего! Поймайте Лебедь Белую, и сюда принесите! Свадьбу сыграем — снова наполню леса ваши зверем и птицей.
— Как же ты свадьбу сыграешь? — удивился шаман. — Насильно женишься на Лебеди? Свои же законы нарушить собираешься! Да и зачем тебе, дереву, лебедь?
—Я в Тайге главный! Что хочу, то и делаю! Дерево, говоришь? Я и деревом могу быть, и птицей, и зверем любым. А не станете мне помогать, идите обратно в чумы свои, с голоду помирайте!

Делать нечего! Пошли охотники Лебедь Белую добывать.
— Нельзя мне с вами идти, — говорит братьям шаман. — Здесь ждать буду. А вы, пока к озеру идёте, песни пойте, что в подарок Хозяину Тайги приготовили. Песни предков души ваши правильно настроят.

Нашёл старый шаман пенёк недалеко от кедра, сел на него и слушает. Шумит лес — перешёптывается листьями, переговаривается ветками. Ветер, застрявший в макушках, ворчит тихонько. Издалека песня охотников слышна:
Лес мой, дом мой,
Не стряхну
Снега я
С ветвей твоих.

Не поймаю
Белку, и
Лук свой зря
Не подниму…

Подошли охотники к озеру. Сеть приготовили. Лебедь белая, что девушка молодая. В волнах озера качается, словно в матушкиных объятиях нежится. Солнце с неба глядит на них, как родной отец. Остановились у воды охотники. Не решаются забрать Лебедь Белую у отца с матерью. Так и вернулись ни с чем к кедру.
— Где Лебедь Белая? — Взревел Хозяин Тайги.
— Прости нас, Воркуль! — Отвечал один брат. — Не посмели мы Лебедь тронуть, оторвать от отца с матерью.
— Накажи нас! — Выступил вперёд второй охотник.— Но наполни леса зверем и птицей. Если отпустишь, будем рассказывать людям, как жить правильно. Бережным станет народ наш.
— Хахаха! — рассмеялся кедр, потрясая ветками! — Молодцы! Прошли испытание! Не стали Лебедь Белую губить. Верю теперь, что могу вам зверей и птиц лесных доверить! Что не станете их бить без нужды. Однако теперь придётся вам еду с трудом добывать. Выслеживать зверя, подманивать птицу, рыбу из глубины вытаскивать. Возвращайтесь в чумы свои, да не забывайте обещание — бережно к братьям своим таёжным относиться.

Выполнил обещание Воркуль. Вернулись в тайгу белки и лисы, волки, медведи. В озёрах и реках рыбы разной много развелось. А люди снова тихо-тихо по лесу ходят. Помнят слово, данное хозяину тайги братьями. Да и зверь-то пугливый стал. Убежит — не догонишь. Без добычи домой вернёшься.

*Мэнквы — лесные духи
**Воркуль – хозяин тайги