Калейдоскоп из прошлого

Рассказ «Калейдоскоп из прошлого»
Прошлым летом Катя поехала в оздоровительный лагерь. Кто-то не очень любит так отдыхать, а Катя любила! В лагере она с друзьями погружалась в самые различные и всегда непредсказуемые истории.
Лето выдалось особенно жарким, и детей выводили на речку чаще обычного. Черёмуха – так красиво река называется. Мелкая, только местами с головой скрывает, но в зной и просто ножки окунуть приятно.
Чтобы добраться на берег от лагеря, сначала надо следовать по сельской дороге, пыльной – дождей давно не было. Идёшь, в носу эту пыль ощущаешь. Зато рядом поле, какое душистое! А потом минуешь овраг, по крутому спуску – там узенькая-узенькая тропка, одна ступня в ширину помещается, по краям колючки растут, цепляются к одежде, кусты ветками так и норовят царапнуть.
У реки лужайка, на ней старшие отряды костёр разводят в конце смены, эх, поскорей бы дорасти! Вход в воду здесь пологий, песчано-каменистый. Старшие с криками залетают купаться. А кто помладше сидят на корточках, камушки перебирают. Поэтому только они и могут разглядеть «калейдоскоп из прошлого».
– Что это блестит в воде? – спросила Катя, предчувствуя что это не простая рыболовная блесна или пробка от бутылки.
Воспитательница с девочкой, осторожно ступая по речному дну, следовали по мелководью. В небольшом течении изображение блестящего предмета прыгало и манило. Катя выудила находку. Это оказался просто камушек! А может и не просто… Одна сторона отливала чернотой, как густая смола, другая - переливалась на солнце перламутром. Катя положила камень на ладошку и разглядывала, гадая, что это такое, похожее на ракушку.
Вдруг рядом девочка заметила ещё и ещё такие же мелкие «драгоценности». Оказалось, что они лежали и ближе к берегу, только видно их, лишь когда светит солнце! В его лучах они начинают сверкать, а когда лучи уходят, прячутся. И ещё когда высыхают, тоже становятся тусклыми. Значит, их стихия – вода! Необычная находка!
Теперь для Кати каждый поход на реку был праздником! Она набрала целую коллекцию блестящих камушков. Но ведь это не просто камушки… Некоторые, побольше, были похожи на раковины моллюсков. Но почему они стали каменными?
Когда совершаешь злой поступок, говорят: «У тебя каменное сердце!» Но что злого могли сделать моллюски? У них может и сердца-то вообще нет?
В один из солнечных дней воспитательница привела в отряд дяденьку. Он был одет в свободные коричневые штаны и куртку, на ногах – высокие ботинки (как ему не жарко?!), на голове сидела необычная шляпа – такими Катя всегда представляла себе золотоискателей. А это оказался геолог, он приехал провести детям экскурсию.
Оказалось, прямо за рекой, у входа в лагерь, лежит на лужайке старый-старый жёрнов от мельницы, когда-то работавшей у омута. А сейчас ни мельницы, ни домов рядом не осталось, только неподъёмный каменный круг с дыркой, как бублик.
Выше по течению геолог провёл детей через реку вброд как раз в том месте, куда обычно купаться ходили отряды. Кто купаться, кто ножки мочить, а кто камни собирать. Тут учёный начал говорить о том, что завладело Катей на долгое время.
– Представляете, – говорил, – есть такая наука – палеонтология, изучает она существ, живших задолго до нас.
– До нас или до Вас? – уточнил Паша, посчитавший, что разница в возрасте у него и у дяди порядочная, и нечего обобщать!
– И до нас, и до вас, до всех людей! Миллионы лет назад.
– Миллионы! Что они, экстрасенсы что ли? Руками так воздухе водят перед собой и изучают, что было в прошлом?! – возразил снова Паша, ничего раньше не слышавший о такой науке, и смешно изобразил, закрыв глаза, как водят перед собой руками экстрасенсы.
– Нет. Не в воздухе. Ты под ноги себе посмотри. Ты сейчас, кстати, ходишь по дну моря.
– Не, ну еще и реку с морем путаете! – ехидно заявил Паша.
– В юрском периоде здесь было море. Вот, смотри, блестит что: это остатки раковин древних моллюсков.
– Ааах, – не удержавшись, вслух выдохнула Катя.
– Но здесь они мелкие, а мы с вами сейчас пройдём дальше по берегу, туда, где сделали «выемку» слоя земли, там есть более интересные сохранившиеся экземпляры. – И отряд последовал за геологом. А Катя – поплыла! Она так и представила, что она сейчас у дна яркого синего моря с волнистыми зелёными водорослями, гипнотизирующе колыхающимися. Она вся вытянулась, как гладкая рыбка, и движется под стаями других рыб, черепах, скатов, но таких странных видов, которых уже нет, а навстречу ей – огромный динозавр! Тут она предпочла очнуться. А отряд как раз уже пришёл к овражку, где предстояло в песке отыскать окаменелых моллюсков покрупней.
Активней всех, конечно, старалась Катя. Это был просто восторг! Ей попадались целые закрученные ракушки, «чёртовы пальцы», размером больше её пальцев, двустворчатые моллюски…
– Послушайте, поясню вам, кого нашли, – начал собирать разбредшихся детей геолог. – Девочка, девочка…
Катя не хотела останавливаться. Вместо восторга её уже охватила жадность! Она понимала, что скоро сюда вновь не попадёт – воспитатели их не поведут, а такие драгоценности до выходных, когда приедут родители, уж точно разберут деревенские дети! Те всегда всё знают и везде успевают.
Преодолевая себя, Катя всё же постаралась стать снова внимательной.
– Вот аммонит с закрученной раковиной. Это головоногий моллюск, у него из ракушки наружу выступали голова и щупальца, за счёт движения которых он двигался в воде. Знаете наутилуса? Это его близкий выживший родственник.
– Ну наутилус вроде побольше размером, – вспомнила Катя, любившая море и его обитателей, много читавшая про них.
– Ха, – ответил геолог, – аммониты были разного размера, встречались даже такие, которые в два раза больше роста человека!
– Чудище какое! – вспыхнул Паша.
– А щупальцами он водил вот так, – сказал геолог и изобразил движения, как Паша, когда смеялся над экстрасенсами. Отряд грянул смехом. Паша надулся, покраснел и замолчал.
– А вот это что такое? – показал учёный привычный всем «чёртов палец».
– Это известно, что – «чёртов палец»! – последовал очевидный ответ.
– Откуда он взялся?
– Откуда-откуда, с чёрта свалился! – снова блеснул умом Пашка.
– Да можно и так сказать, – согласился необидчивый дядя. – Это тоже был живой моллюск, и у него голова и щупальца выступали отсюда, – геолог указал на широкий край камня. – Они походили на каракатиц, только тоже попадались гигантские. А что помельче, объединялись в стаи, наводя страх на врагов. Называются они в науке белемнитами.
– Да ну! – опять прыснул недоверием Паша.
Катя слушала геолога и парила в толще синих вод: мимо бороздили воду огромные моллюски с выпученными глазами, с закрученными и торпедообразными раковинами… Как красиво они работали щупальцами, словно пульсировали. Так быстро двигались, быстрей, чем она. Но вот один огромный белемнит, размером с кита, раскрыл свои щупальца и приготовился всосать девочку. Кем она была в этот момент, девочкой или какой-то маленькой древней рыбкой, она даже не думала, но быстро юркнула в стаю плывущих рядом аммонитов, размером чуть больше её. С такой большой стаей белемнит связываться не стал, может, подумал, что это всё один организм и он больше него.
Из моря Катя, сделав усилие, чтобы побороть течение, попала в реку. Там в воду стали сползаться с берегов стегоцефалы, чтобы посмотреть на неё, пришелицу из будущего. Это такие земноводные, похожие на большую ящерицу с плоской головой и очень острыми зубами. Мимо их раскрытых пастей, то ли от восторга, то ли от голода, Катя плыла, изворачиваясь туда-сюда, как русалка. Сама не заметила, как вырос хвост, кожа стала блестеть, будто покрытая серебром, волосы спустились ниже поясницы и приятно иногда прилипали к телу, согревая спину…
Потом вдруг раз – и стоит одна в овражке, среди песка, а у подъема ей живо машет геолог:
– Догоняй скорей, задумчивая!
– Ну и «калейдоскоп» на дне реки. Прямо «калейдоскоп из прошлого»! – почти вслух подумала Катя, слегка пошевелив губами. Но геолог услышал (или мысли прочитал?), ответил:
– Даа, тот ещё «калейдоскоп». И учёные его всё крутят-вертят.
А Катя его крутила по-своему, представляя, как путешествует по древним водам.
Позже девочка пробовала вернуться на то же место с родителями, но найти его не получилось… Возможно, раскопки закончились и «выемки» земных пород заровняли.
В лагере все разговоры были об экскурсии. Особенно у Кати. Не отличаясь обычно болтливостью, тут она не могла остановиться. Но больше было вопросов, чем утверждений.
– А что он сказал, сколько им лет? Сколько точно? Непонятно? Ну… А почему они умерли? Вымерзли, бедняжки… А так блестят, будто радуются, – она даже сбегала к раковине, чтобы помочить под водой высохшие камни, сделать их ярче. На обратном пути наткнулась на Пашку.
– Что всё с камнями носишься, влюбилась что ли в геолога? Так он, наверное, только этих ископаемых любит, живые его не интересуют!
От растерянности она не нашла, что сходу ответить, он победоносно удалился, гордый новой шуткой, а Катя только потом подумала: «Какой глупый!»
Только уснув этой ночью, Катя оказалась в мире динозавров.
Как только встала на ноги в своей пижамке, босиком, на незнакомом лугу, пришлось сразу пригнуться, потому что над ней, широко раскинув острые крылья, пропарил птеродактиль. Она убежала в ближайшие заросли, спряталась, чтобы осмотреться.
Девочка почувствовала, что ноги постепенно погружаются во что-то мягкое и противное… Катя, наконец, сообразила, что она находится на бескрайнем… болоте. С виду оно было красивым и загадочным: отдельные чаши с водой, как озёрца, красовались тут и там, между ними – где кочки потвёрже, а где такая зыбкая почва, на которой сейчас оказалась девочка. Деревья были хвойными – в основном высоченные сосны, до самого неба, под ними росли папоротниковые рощи. Над водой кружили стрекозы и слышался постоянный стрёкот.
Катя поспешила выбраться на ближайшую кочку, но у неё никак не получалось достать из болотины ноги, они увязли, а ухватиться было не за что. Тут из-за папоротника высунулась голова стегоцефала. Катя громко закричала, а он раскрыл свою зубастую пасть, словно улыбаясь и подмигивая своими крупными глазами, кивнул ей головой, приглашая забраться ему на спину. Катя, недолго думаю, ухватилась за его хребёт, сильно выступающий на спине, подтянулась и забралась верхом. И он пошёл по болотине, а она сидела на нём. Его широкие перепончатые лапы не увязали в жиже, как её узкие ступни. Тут перед ними снова возник птеродактиль, и стегоцефал вместе с Катей быстро юркнул в ближайшее озёрце. Крылатый лязгнул на лету зубами, слопал пролетавшую мимо стрекозу и скрылся в небе за деревьями.
Катя под водой вновь ощутила себя русалкой, разомкнула руки, отцепилась от своего нового старого друга и понеслась с ним наперегонки. Победила! Стегоцефал с обидой хмыкнул и уплыл в обратном направлении.
Потом Катя вынырнула, у неё вновь появились ноги, пока она выползала из воды. Девочка запрыгала по кочкам и нашла кусочек суши побольше. А там под кустом папоротника большущее гнездо с яйцами размером с волейбольный мяч... Прямо при ней скорлупа начала трескаться, и из яиц вылуплялись… лучи солнца, слепившие Катины сонные глаза.
Девочка осмотрелась – из древнего мира она вернулась в свой отряд.
Днём Катя побежала в компьютерный класс. До обеда детям разрешали пользоваться компьютерами под присмотром администратора. Он помог девочке включить машину и показал, как зайти в интернет. Обычно до этого Катя посещала только кружок шитья, компьютеры её не привлекали. За несколько занятий она скроила из ткани ёжика, сделала тело, набила его пухом. Тополиный пух она сама собрала около здания столовой, он скапливался там на траве белыми облаками.
Забавно, что теперь девочку интересовали тоже ежи, только не лесные и современные, а древние морские.
Катя торопливыми пальцами, опечатываясь и поправляя текст, набрала в поисковой строке «окаменелые ежи» и нашла много картинок с серыми кругляшками с выпуклостями разной формы. Эти шарики чем-то напоминали безжизненную луну с её кратерами и морями на поверхности. А некоторые были похожи просто на гладкие серые птичьи яйца, только с еле видным рисунком в виде звезды.
Катя почитала и про строение тела морских ежей, и про места обитания. Окаменелые останки находят на территории России, и там, где сейчас Тихий океан, да много, где на планете.
«Какой водный мир раньше был», – представила Катя. Ей так нравилась морская стихия, что она сама с удовольствием всегда пускалась плавать в бассейне или в реке, но представляла себя при этом окружённой не кафельной однотонной плиткой здания и не обычными лесными берегами, а диковинными экзотическими растениями и животными, огромными, яркими, мистическими!
Она и не заметила, как пролетели полчаса, продолжала читать, рассматривать картинки…
Катя в компьютерном классе пропускала солнечный день и изрисовывала третий разворот блокнота картинами древнего подводного мира.
На одной из них появился даже трилобит! Панцирный ископаемый сидел на песке, длинные усики-антенны загибались вдоль тела, крупные глаза-фасолины были с ресничками. Ресничек у глаз настоящих трилобитов, наверное, не было, но Кате захотелось, чтоб в древности были и животные-девочки, а их обычно в мультиках изображают с ресничками. Шесть пар ног выступали из-под платья-панциря.
Смена закончилась, дети ехали домой в лагерном автобусе, обнимая сумки с полученными на прощание сладостями, а у Кати – с окаменелыми моллюсками.
По возвращению Катя сама находила информацию о «древних друзьях» в библиотеках, ходила в биологический кружок, советовалась с преподавателем, делилась впечатлениями, а он с ней – своими знаниями. Катя готовила в школе доклад на тему «История, которая у нас под ногами», он получился познавательным и эмоциональным и на городских научных чтениях занял первое место! В нём она не забыла упомянуть, что моллюск аммонит получил своё название в честь древнеегипетского бога Амона, потому что похож по форме на его рога. Амон олицетворял Солнце и представал в образе сияющего барана, а поздней был царём всех богов в Египте.
Катя выросла стала палеонтологом. «Аммониты – близкие родственники выживших наутилусов. Они были хищниками и в воде гонялись за добычей, захватывая её щупальцами…» – ох, у Кати аж дух захватило, когда она случайно наткнулась на текст своего доклада, перебирая старые документы.
«Сейчас аммониты не только коллекционируют или изучают, но и делают из них украшения или просто повторяют форму аммонита, как символ вечности и порядка», – сколько лет прошло в того момента, как она это написала, а ничего не изменилось. Девушка задумалась, вот бы кулончик себе такой сделать…
Её жизнь, как калейдоскоп, сложилась из историй разных цветов и размеров, и несколько ярких камушков были не только из её прошлого, но и из прошлого всей планеты.
Девочка повзрослела всего на десяток лет с небольшим, очень изменилась. Но в её доме на антресолях лежала заветная коробочка, в которой «спали» древние моллюски возрастом примерно в 65 миллионов лет, ничуть не постаревшие с её детства, хоть неживые, но сохранившиеся после прохождения по Русской равнине мощного ледника, порядочно смявшего местами земную поверхность, оставив в её складках для учёных и любознательных впечатлительных детишек такие сокровища.
А спустя год к заветной коробочке девочка прибавила заметку из газеты:
«Молодой учёный, Екатерина Александровна Соколова, с группой энтузиастов нашли на берегу Волги останки самого большого мамонта…»