Микобактерия Жанна и Федот-макрофаг

"А я вот сегодня проснулась посреди ночи, и так тошно мне. Лежу, смотрю в потолок и думаю о том, какая у меня жизнь пустая. Что умру я - и никто не заметит. Бывало у вас такое?" - спросила одна бактерия своих товарок за утренним чаем. Все замолчали, не зная, что ответить на такую откровенность.
- Делиться тебе пора, Жанна! – нарушила тишину одна спирохета. "Делиться" означало: завести детей.
- Да нет же, не в этом дело, - разочарованно вздохнула Жанна. Несмотря на то, что она была единственной одинокой бактерией из всех присутствовавших, Жанна вовсе не хотела так рано становиться материнской клеткой. Это большая ответственность - так она объясняла всем и себе. Можно же просто завести друга - жить вместе веселее. Или хотя бы домашнее животное.
- Очень даже в этом! - воскликнула спирохета с жаром. - Тебе для этого ядро дано, чтобы ты делилась.
- Ты что, у нас нет ядра, в нас гены просто так плавают! Это знает даже ребенок! - захохотали все.
Эти бактерии, особенно палочки, такие заносчивые. Попробуй скажи какую-нибудь глупость - засмеют тут же. К счастью, вскоре все переключились на тему прошедших выходных. Одна из палочек рассказала о том, как они с подругой ходили в кино, а потом зашли в торговый центр, где она присмотрела себе такие чудесные красные сапожки, только ей не хватило денег. Точнее, хватило всего лишь на двадцать два сапога, а ног у неё сорок восемь. - Это же надо какие цены! - возмущались все. - Может быть, какие-нибудь человеки и могли бы себе позволить взять пару сапог по двадцать глюкоз за штуку, а для нас это выйдет в миллион! Бактерии умели считать в уме только до ста, а все, что больше, они называли миллионом. Ну и началось: зарплата маленькая, жизнь скучная, начальник злой.
- Вот я, - завелась одна, - всю жизнь в кишечнике провела. Что это за жизнь? Работа, дом, дом, работа. Ничего не видишь, нигде не бываешь. Не жизнь, а существование. Человек этот уже осточертел! - бактерия затрясла всеми своими руками так, что подул легкий ветерок. - Хочется все бросить и уехать, а куда ты денешься? Так и бегаешь от кишки к кишке. - Она так сокрушалась, как будто бы работала продавщицей, имея диплом врача. - Я мечтала в печени, в легких поработать, - продолжала она причитать, - а сижу в животе, как привязанная. Там и без меня тесно. Может, ну его, человека этого, может махнуть на природу, к земле. Эх, где там моя плазмида?
- Ха, плазмида! Жди её как люди второго пришествия! - хмыкнул кто-то.
- А я не верю в плазмиду. Сказки все это, - подала вдруг голос Жанна.
Плазмидой у бактерий звалась волшебная фея, которая являлась раз в сто дней к одной счастливице и наделяла её чудо-качествами. Она была настоящей легендой среди микробов. Родители пугали своих непослушных детей тем, что плазмида к ним никогда не придет. Любая маленькая бактерия, засыпая, молилась, чтобы плазмида простила ей все шалости и явилась именно сегодня и именно к ней. Нетрудно догадаться, кто также был частым героем детских рисунков. Говорили, что плазмида всегда приходит в разном обличии, поэтому все представляли её по-разному: то она круглая, то листовидная, то в форме виноградной грозди. Однако самым любимым образом феи была восьмерка. Такая восьмерка присутствовала на каждом празднике: это был самый популярный в прокате карнавальный костюм. В плазмиду верили все бактерии: и взрослые и малыши. В неё верили даже те, кто это отрицал - повзрослевшие разочаровавшиеся дети, которые уж слишком усердно ждали свою фею, и конечно же, не дождались. Такой была и Жанна - молодая, вполне симпатичная палочка из старинного рода возбудителей туберкулеза человека. Жанна Микобактериум Туберкулёзис - вот какое у неё было красивое полное имя, но между собой все звали её просто Жанной.
У Жанны, как у любой приличной микобактерии, был небольшой домик на свежем воздухе - в легких маленькой девочки. Девочка еще не знала, что она заражена туберкулезными палочками, поэтому жила себе счастливо, как и положено здоровому ребенку. Действительно, девочка эта еще туберкулезом не больна. Бактерии в ней только недавно поселились и еще ни один макрофаг не нарушил их покой. Макрофаги - это специальные защитные клетки нашего иммунитета, они есть и у этой девочки, и у нас с вами. Они способны найти и распознать почти любой чужеродный микроб, убить его или не дать размножиться, а человеку - заболеть. Конечно, далеко не все бактерии, живущие в нашем теле, вредны, напротив, в большинстве из них мы нуждаемся. Макрофаги знают об этом и не трогают "своих".
Встреча микобактерий с макрофагами произойдет довольно скоро, но не стоит забывать, что время для этих маленьких существ тянется куда медленнее, чем для нас с вами. Они успевают прожить пол-века, прежде чем война с иммунитетом унесет их жизни. И время это они не тратят даром: в специальных школах для микробов они изучают военное искусство, устройство человека (ведь если они все-таки победят, им придется много путешествовать по разным органам и сосудам), этикет и биологию (а точнее, микроэтикет и микробиологию), и конечно же обмениваются опытом с товарищами из других отделов человеческого организма. Поэтому почти все микробы очень умные и вежливые, а жизнь их ничуть не скучная. Вот только бы макрофаги не появились раньше времени.

2.
Был обычный летний вечер, Жанна сидела у окна, грустила и не знала, чем себя занять. В дверь постучали. - Кто там? - спросила Жанна. Тишина. И снова стук. Она повторила свой вопрос. Ответа не последовало. - Боже мой, ну входите, кто там такой молчун!
Дверь тихонько отворилась и в комнату заплыла палочка - не палочка, спирохета - не спирохета, а кто-то очень необычной формы, вроде двойного кольца. Кольцо свернулось восьмеркой и сплюнуло на пол.
- Вы что? - возмутилась Жанна и бросилась за тряпкой. Ну и слюна была у этой грубиянки: едкая, как кислота в желудке у только что пообедавшего человека.
Восьмерка тем временем села на стул одним из своих колец. Из верхнего кольца показались щупальца, которые невесть откуда достали сигарету. Восьмерка закурила и дым темно-зеленого цвета поднялся к потолку.
- Ну что же это такое! - возмутилась Жанна. - Вы входите в чужой дом, плюетесь и курите. И почему вы молчите? Кто вы, в конце концов?
Гостья затянулась и дым, который она выпустила, на этот раз вышел не облаком, а самым настоящим словом из настоящих печатных букв. - Прошу, - прочитала Жанна. Восьмерка снова открыла рот и выплюнула очередную порцию дыма. - ... прощения!
Жанну это окончательно сбило с толку. Она молча придвинула стул и села напротив таинственной гостьи. Реплика из дыма все еще висела над ней, как в комиксе. Её можно было прочесть, и это было так удивительно для Жанны. Она знала, что курильщики часто выпускают дымовые колечки, но чтобы слова... такого Жанна не видела никогда. Странная она, эта гостья. Может быть, она не умеет говорить? Теперь Жанне стало понятно, почему восьмерка появилась у неё так тихо, почему сплюнула - чтобы не выдать Жанне своих мыслей, и зачем закурила. - Не такая уж она и наглая, - решила Жанна.
- Меня зовут Лариссса! - выдохнула восьмерка.
- Лариса, может быть?
- Лариссссссса! - на букве "С" гостья выдувала много дыма.
- Очень приятно, Жанна. Микобактериум Туберкулёзис. А вас как по батюшке?
- Плазмида! - гордо просвистела Лариса после некоторой паузы.
- Волшебная плазмида! - Жанна захлопала в ладоши. - Вы не выдумка! Вы пришли ко мне!
- Тссссссссс! Не так громко. Нас могут услышать.
Жанна вскочила с места и убежала во двор. Затем вернулась с медным тазом и поставила его перед восьмеркой. - Если что, можете плевать сюда! - сказала Жанна.
- Спасибо! - плазмида сплюнула. Ей явно была приятна такая забота. - Не хотите ли отведать моих волшебных чар?
- А что со мной будет?
- Не могу знать! - выкурила плазмида. - Это всегда рисссск!
Все дымовые слова уже расстворились в воздухе, кроме последнего - "рисссск" - оно так и висело под потолком, одновременно манящее и устрашающее.
Плазмида продолжила. Теперь буквы в слова складывались легче и она почти тараторила.
- У меня есть куча генов: ужасных, смешных, вредных и полезных. Ты получишь часть этих генов, вот только какую именно часть- неизвестно. Я могу научить тебя летать, говорить дымом, как я, различать все цвета и оттенки - а это миллионы красок, миллионы! Знаешь ли ты, что на свете есть запахи? Животные их чувствуют, а вы, бактерии, нет. Я могу научить тебя различать эти запахи. Могу научить тебя любить. Сочинять музыку. Ах, ты даже не знаешь, что такое музыка, несчастное создание! Ты можешь поменять форму и цвет, стать бессмертной, что угодно, я и сама не знаю всего того, чем могу тебя наделить. Одно я знаю: если только тебе повезет, ты станешь счастливой! Ты можешь отказаться, но только сейчас. Потом будет поздно.
Что-то странное происходило с Жанной, пока она читала эти строки. То ли это дым, то ли это чары плазмиды её околдовали. Жанна видела незнакомые слова: запах, любить, музыка, цвет. Казалось бы, зачем ей обладать тем, что никогда её не волновало, что для неё пустое сочетание букв? Но, странное дело, в её голове откуда-то возникали воспоминания, чудесные воспоминания о том, чего с ней никогда не бывало. Она будто бы уже слышала когда-то девятую симфонию Бетховена, и отголоски этой музыки до сих пор звучали в её голове. Она будто бы уже видела закат солнца над рекой, будто бы уже чувствовала когда-то аромат луговых трав, и вот-вот она его услышит снова, вот уже почти... Она уже любила когда-то, она только совсем не помнит, кого. Но она обязательно вспомнит, она уже почти вспомнила. Это было то самое счастье, которого ей всегда не хватало, вот из-за чего она просыпалась по ночам: счастье неуловимое, почти доступное. Она уже почти схватила его за хвост, оно здесь, рядом с ней. Но вот последнее слово плазмиды растаяло в воздухе, а вместе с ним и птица-счастье упорхнула прямо у Жанны из рук. Как будто волшебница на секунду одолжила ей все то, что обещала подарить. Жанне хотелось плакать.
- Я согласна, согласна! - закричала она. - Я хочу все это знать, я согласна, милая Ларисса!
Жанна была так взволнована произошедшим, что забыла спросить, что будет, если ей не повезет. Ах, ну разве может ей не повезти? Ей, единственной из всех удостоившейся визита волшебницы-плазмиды! Разве возможно выплюнуть конфету, которая уже попала на язык и вкуснее которой ничего нет? Нет, ей уже повезло, и эта удача никуда теперь от неё не денется, уж она-то знает.
Плазмида улыбнулась. Затем затушила сигарету и сплюнула в таз. Это означало: разговор окончен, решение принято. Она вскочила со стула, раскрутилась из восьмерки в кольцо и этим кольцом обвила Жанну вокруг талии, как холахуп. Она вертелась вокруг бактерии, набирая скорость, пока совсем не расстворилась в воздухе.
Жанна почувствовала себя опустошенной и уставшей. Она разделась и легла спать.

3.
Наутро её разбудил стук в дверь.
- Тревога, военная тревога! - кричали с улицы. Она вскочила. Неужели война? Жанна вышла на улицу.
На площади рядом с её домом собралась целая толпа бактерий. Все были взволнованы. - Макрофаги, макрофаги! - слышалось отовсюду. Вот появился король микобактерий. Он запрыгнул на крышу какого-то сарая и взмахнул рукой. Все замолчали.
- Бактерии! - обратился он к толпе с жаром. - Сегодня тот самый день. День, когда решится наша судьба. Макрофаги уже в городе. Мы все знаем, что это значит. - Он делал паузы между фразами для пущего фурору. - Вспомните, чему вас учили в школах на уроках иммунологии. Вспомните, кто есть наши враги - несчастные невооруженные (пока невооруженные) партизаны. Они еще не знают, кого искать. Они как слепые пауки плетут свою паутину в надежде поймать случайную добычу. Так будьте же бдительны! Смерть одной лишь маленькой бактерии в пасти этого зверя положит начало тяжелой войне. Помните, как только они получат наш антиген, мы пропали! - толпа зашушукалась испуганно. Все слышали, что такое антиген- генетический ярлычок; знали, что он одинаковый для всех микобактерий и что ни у кишечной палочки, ни у палочки додерляйна, ни у какой другой палочки такого антигена нет.
- Поэтому вы должны бороться даже тогда, когда надежды нет. Если вас поймали - не дайте себя съесть. Если вас съели - не дайте себя переварить. Если же вас переварили - радуйтесь, что не попадетесь мне на глаза после этого и я не казню вас, как изменника родины.
На этих словах король грозно сверкнул глазами, затем поклонился и исчез в неизвестном направлении.
Часть бактерий молча разошлись по домам, остальные же, в числе которых была и Жанна, остались на площади обсудить сложившуюся обстановку.
Как выглядят макрофаги? Что нужно и чего нельзя делать при встрече с ними? Наконец, как быть, если кто-то всё же попадется? Все эти важные разговоры заняли около двух часов. Вот что узнала Жанна.
Макрофаги выглядят то ли как большие кучевые облака, то ли как маленькие медузы, выброшенные на морской берег во время прилива. Цветом они от зеленого до фиолетового, включая розовый и даже оранжевый. Говорить они не могут, за редким исключением: в этом случае они, напротив, очень болтливы. Все они очень страшны, ну, кроме тех, что красивы.
При встрече с ними прятаться бесполезно, так как они видят сквозь стены, если у них, конечно, три глаза, а не один. Одноглазые макрофаги не видят ничегошеньки и в двух сантиметрах от себя. Зачем им этот единственный глаз, непонятно. Может быть, чтобы прожигать взглядом стены - говорят, они и такое могут.
В общем, Жанна не узнала о макрофагах ничего определенного. Тем временем она уже дошла до своего дома.
Заперев дверь изнутри на щеколду, Жанна наконец расслабилась. Это сумасшедшее утро сбило ее с толку. Она только сейчас вспомнила о вчерашнем визите плазмиды и обо всем остальном, что с ней произошло. Но что же изменилось? Она пока что ничего необычного в себе не заметила. Может быть, она теперь умеет летать? Жанна встала на стул и спрыгнула вниз, взмахнув руками - и упала. Может быть, она может проходить сквозь стены? Жанна разбежалась и... больно ударилась о запертую дверь. Да что же это такое? Где хоть что-нибудь из того, что наобещала ей плазмида? Жанна топнула ногой. Где музыка, где краски, где запахи цветов? Жанна подошла к зеркалу. Смотри-ка, а это что? Что-то непонятное, новое появилось на её лице. Нос! Она знала, что есть такое нос и для чего он служит, так как проходила это недавно в школе. Он был очень маленький, даже крохотный, Жанна едва его нащупала. Только как им пользоваться? Она попробовала глубоко вдохнуть. - Боже мой! - голова у неё закружилась, столько запахов сразу она ощутила. В человеческие легкие, где и жили микобактерии, воздух поступал прямо с улицы, сохраняя в себе целый букет ароматов. Самое странное было то, что Жанна могла различать эти запахи, никогда не видев предметов, их издающих. - Вот этот исходит от какого-то растения. А вот этот - от тарелки с супом! Счастливые же люди!
Жанна впервые позавидовала человеку. Все бактерии над людьми обычно посмеивались. Человек - всего лишь глупый большой дом для них, умнейших из умнейших. Кто первый появился на земле? Конечно же, бактерии! Именно они должны по праву считаться хозяевами вселенной, а человек... если он проживет хотя бы неделю без единого микроба внутри, тогда бактерии с радостью отдадут ему этот титул. Но ведь это невозможно, это знает любая бактерия. Да что там, даже человек об этом знает.
А теперь Жанна, высшее существо из живущих на земле, ощущала свою неполноценность перед этим жалким двуногим созданием. И все почему? Все это время человек ощущал запахи, а она, Жанна, нет. А остальные бактерии до сих пор и не знают, что это такое. Это несправедливо. А сколько еще может человек из того, что им, микробам, недоступно? Страшно представить.
Жанна вытащила букет бронхиальных ресничек из вазы, стоящей на подоконнике, и поднесла к новоиспеченному носу. - Фу, гадость какая! - запах был совсем не приятный. Она выложила букет на стол - потом выбросит. Реснички эти осыпались с внутренней поверхности бронхов человека, микобактерии любили собирать из них букеты. У некоторых это получалось настолько хорошо, что они становились почитаемыми флористами и продавали свои произведения самым влиятельным микробам. У короля-то уж точно висели на стене пара таких реснитчатых икебан. Что ж, оказалось, они не так уж хороши, как принято было думать.

4
Отряд из макрофагов уже высадился в легких. Все как на подбор: высокие, тучные, глазастые, с прозрачной кожей и ярко-синего цвета ядром, похожим на луну. Один такой макрофаг, наверное, может проглотить с десяток микобактерий, и не заметить. Командира у них нет, да он им и не нужен. У каждого бойца одна задача - найти чужака, захватить его, убить и передать информацию в лимфоузел. Лимфоузел - это что-то вроде штаба. У каждого из нас, людей, таких лимфоузлов очень много. Помните, когда вас осматривает врач, он трогает пальцами обеих рук у вас под нижней челюстью? Вы сами можете их нащупать - два маленьких, круглых узелка по одному с каждой стороны шеи. Иногда они увеличены или болят - это значит, война началась. Там сидит целая армия из лимфоцитов и только ждет команды, чтобы выйти, найти врага и победить его сообща.
Но до этого еще очень далеко. Ни один макрофаг еще не нашел ни единой микобактерии. Вот они блуждают по легким девочки, то есть прямо по вражеской деревне. Вот домик Жанны, вот площадь, на которой сегодня проходило утреннее собрание. Но макрофаги ничего не видят, потому что уж слишком хорошо все домики замаскированы. А может быть, они просто плохо ищут?
Так или иначе, все они прошли мимо той площади, все, кроме одного самого непутевого, нерасторопного макрофага. Он задержался как раз во дворике Жанны, но вовсе не потому, что что-то заподозрил. Просто у него развязался шнурок на ботинке, он нагнулся, а когда попытался встать, у него закружилась голова, и он решил немного передохнуть.
Он совсем не похож на своих товарищей: ростом он чуть больше нашей Жанны, в меру круглый, с фиолетовой, а не прозрачной кожицей, отливающей зеленым на свету. Он казался таким нелепо ярким, несуразным. Все он делал неуклюже: вечно то отставал от остальных, то забегал вперед, то вообще шел в другую сторону. - Ох, опять Федот! - вздыхали товарищи на очередную его оплошность. - Вечно он что-нибудь да выкинет!
Так было и в этот раз. Федот, сам не зная, насколько ближе всех своих успешных товарищей он подобрался к цели, сидел на лавочке прямо у Жанны под окном. От усталости он не мог пошевелить ни одной псевдоподией, а у него их было много.
- Сейчас встану и пойду! - сказал себе Федот, но не встал и не пошел. - Сейчас, сейчас, - и закрыл глаза. - Сейчас только немного посижу с закрытыми глазами, потом встану и пойду. Разумеется, через мгновение он уже спал таким крепким сном, что даже громкий кашель, а это для обитателей легких все равно что землетрясение, не смог бы его разбудить.

5.
Жанна выглянула в окно и заметила эту фиолетовую тучу на своей скамейке. Жанна никогда не видела макрофагов, но тут она сразу поняла, кто перед ней. Ну вот и всё, я первая! - подумала микобактерия. Вся шерсть, какая у неё была, встала на ней торчком. И что делать, бороться? Но как? Она может просидеть взаперти хоть неделю, но если макрофаг там, значит, он чует её и ждет, и сколько бы она ни пряталась, он прождет дольше.
Она попыталась глубоко вздохнуть, но у нее не получилось. Нос какой-то... бракованный! - подумала Жанна и подошла к зеркалу. Носа на её лице не было. Не было ни носа, ни лица, ни самой Жанны. Из зеркала на Жанну смотрел макрофаг.
Она так перепугалась, что вскрикнула. Макрофаг в зеркале вскрикнул тоже. Это она, она так выглядит! У неё тучная фигура, фиолетовая кожа. У неё есть ядро, его не видно, но она может поклясться, что оно есть.
Вот чем наделила её плазмида: способностью меняться, мимикрировать. Жалко только, что нос куда-то подевался.
А хотя нет, вот же он! Нос стоял у двери, как сапог, потерявший пару. Зачем он ей вот так по-отдельности, Жанна не понимала. Ну да ладно.
Значит, я теперь как макрофаг, - размышляла она. - Значит, я могу выйти во двор, разговориться с макрофагом, войти ему в доверие и увести подальше отсюда. А может, и не только его, а всех его друзей увести куда-нибудь подальше, в селезенку. Может когда-нибудь мне даже поставят памятник прямо на этой площади. Или в селезенке. Нет, в селезенке вряд ли, там не наша територия. На этой площади меня бы устроило.
Но пока Жанна мечтала, макрофаг проснулся, потянулся сладко и нехотя встал. Оглянулся вокруг, заметил домик, зашел на крыльцо, постучал в дверь. Тук-тук. - Ну, плазмида, не подведи! - прошептала Жанна и открыла дверь.
- Ох, слава Богу, свои! - сказал макрофаг Федот, зашел в дом и опустился на стул грузно, деловито. - Я бы поел!
Жанна, опешив, помолчала минуту, затем бросилась к холодильнику. Она судорожно пыталась вспомнить, что макрофаги едят. Ну, кроме таких же микобактерий, как она сама. Как бы не выдать себя. - А что вы предпочитаете из еды? - как можно более равнодушно спросила Жанна.
- А что есть? - он, видно, специально её испытывает. - А давайте вон то! - он указал на лежащий на столе букет из бронхиальных ресничек.
- Вегетерианец, что ли? - подумала Жанна. - Вам пожарить или так?
- Давайте так, я голодный!
С ресничками было покончено скоро. Он вытер рот платочком, закинул голову назад и довольно просвистел. Потом представился. Жанна назвалась Жанин: ей всегда нравилось все французское.